- 31 июля, 2026
- 4:19 пп
- Видео, Израиль, Украина
Документальный фильм «Не своя война», вышел 26 июля 2026, рассказывает об израильтянах и украинских евреях, для которых российская агрессия против Украины превратилась из далекой войны в личную историю. За рассказами об армии, Умани, Анатевке, свитках Торы и помощи общинам постепенно открывается главная тема картины — цена, которую человек платит за добровольно принятый выбор.
Название видео обещает почти шпионскую историю: «Как израильского инструктора заставили написать это признание». В начале зрителю действительно рассказывают, как израильтянин Цви Ариэли оказался в украинской контрразведке и написал абсурдную бумагу о том, что он якобы является агентом Моссада.
Однако этот эпизод занимает лишь несколько минут. Документальный фильм русскоязычной редакции «Вот Так» «Не своя война» посвящен гораздо более глубокому вопросу: почему граждане Израиля, имевшие возможность уехать и жить собственной жизнью, решили остаться рядом с Украиной, обучать ее военнослужащих, вступать в подразделения, спасать евреев и украинцев, строить жилье для беженцев и помогать армии.
Редакция «Вот Так» https://www.youtube.com/@vot_tak представила фильм как рассказ об израильтянах, чьи жизни оказались тесно связаны с Украиной.
«Вот Так» себя описывают — «Свободные новости России, Украины, Казахстана, Беларуси и всего мира. Проект Центра международного вещания польского общественного телевидения TVP».
Конкретный персональный автор или режиссер фильма в открытом описании не назван, поэтому корректнее говорить о документальной работе редакции «Вот Так».
Героями картины стали израильский инструктор Цви Ариэли, доброволец полка «Айдар» Григорий Пивоваров, главный раввин Украины Моше Реувен Асман, историк Хаим Хазин и софер Ицхак Хазин. Они говорят о Майдане, Донбассе, полномасштабном российском вторжении, еврейской общине Украины, Умани, Анатевке, службе, вере и личной ответственности.
Собака из-под Бучи и человек, который не считает себя ее хозяином
Фильм начинается не с боя и не с политики, а со спасенной собаки.
Цви Ариэли рассказывает, что нашел животное в селе Людвиновка под Бучей, занятом украинскими силами в первые дни войны. Собака была ранена и не могла наступать на лапу. Ее прежние хозяева уехали, оставив животное.
Ариэли подчеркивает, что не считает себя хозяином собаки. Они, по его словам, друзья. Животное переживало сильный страх и кричало, когда думало, что его снова могут бросить.
Этот короткий эпизод задает тон всей картине. Ее герои постоянно говорят о тех, кого бросили, и о собственном решении не уходить: о людях на фронте, переселенцах, еврейских семьях, раненых животных и общинах, которые оказались посреди войны.
На архивных кадрах звучит и другая история. Представители еврейской общины едут в зону АТО, чтобы передать еврейским военнослужащим мацу, виноградный сок для кидуша и все необходимое для соблюдения религиозных традиций. Затем они собираются отправиться на Светлодарскую дугу, где, по их словам, находились еще около двадцати евреев.
Так война в фильме сразу показывается в двух измерениях. Человеку необходимо помочь выжить физически, но одновременно ему важно сохранить связь с верой, общиной и собственной идентичностью.
Как Майдан изменил жизнь Цви Ариэли
Ариэли рассказывает, что первоначально приехал в Украину не воевать. Его пригласил друг, у которого была компания, работавшая с адвокатами. Благодаря знанию нескольких языков Ариэли помогал общаться с клиентами и, по его словам, получал около трех тысяч долларов в месяц.
Затем начался Майдан.
По словам Ариэли, в тот период он обратил внимание на серию нападений и провокаций возле еврейских объектов. Он утверждает, что за многими из них стояла Россия, стремившаяся представить Украину антисемитской страной. Документальных доказательств этого утверждения в самом фильме не демонстрируют, поэтому его следует воспринимать как позицию героя.
Ариэли вспоминает, что в 2014 году давал интервью на английском языке и пытался объяснять иностранной аудитории, что российская пропаганда использует тему антисемитизма для дискредитации Украины.
В фильме при этом не создается идеализированная картина. Позднее представители хасидской общины Умани рассказывают, что иногда сталкиваются с насмешками, холодным отношением и неприятными словами. Это важное различие: отсутствие государственной антисемитской политики не означает полного исчезновения бытовых предрассудков.
Григорий Пивоваров: от границы с Ливаном до украинского «Айдара»
Другой герой фильма, гражданин Израиля Григорий Пивоваров, рассказывает, что с 2014 года находился в Украине и служил в «Айдаре».
Его детство прошло в Кирьят-Шмоне возле границы с Ливаном. Пивоваров вспоминает постоянную угрозу со стороны «Хезболлы» и говорит, что еще тогда хотел пойти в армию. На его отношение к войне повлиял и дедушка — ветеран Второй мировой войны, который учил, что противника необходимо останавливать, а не пытаться бесконечно убеждать.
После Майдана Пивоваров собирался уехать, но решил остаться. Одним из мотивов он называет раздражение из-за российской манипуляции темой украинского антисемитизма.
Он не пытается представить себя идеальным героем. Напротив, говорит, что теперь тяжело воспринимает военную форму и не считает себя героем. В его рассказе нет романтики службы. Есть жесткое убеждение в необходимости сопротивления и усталость человека, который слишком долго находился внутри войны.
«Им нужно объяснить, как ходить, чтобы не быть убитыми»
Один из центральных сюжетов фильма связан с работой Цви Ариэли как инструктора.
По его словам, Антон Геращенко попросил его провести занятия для одного из украинских подразделений. Сначала Ариэли думал обучать военнослужащих израильским методам антитеррора, однако быстро понял, что людям необходимы значительно более базовые знания: как передвигаться, поддерживать связь, рассредоточиваться и не становиться легкой целью.
Ариэли говорит, что обучал группу около недели. После этого он уехал с семьей в Таиланд и практически забыл о занятиях.
Позднее один из прошедших подготовку военнослужащих попросил о встрече. Он рассказал, что во время выхода из Иловайска бойцы вспомнили требование инструктора не собираться плотной группой в машинах на опасном участке, а передвигаться пешком в тактическом порядке. По словам собеседника Ариэли, это решение помогло им выжить.
Подтверждающих документов или свидетельств других участников в фильме не приводится. Но именно этот разговор, судя по словам Ариэли, стал для него поворотным. Он увидел, что даже несколько дней подготовки могут определить, вернется человек домой или погибнет.
С 2014 по 2017 год, рассказывает Ариэли, он тесно занимался подготовкой подразделений разведки и специального назначения. Он участвовал в эксперименте по созданию бригады по стандартам НАТО, разработал курс молодого бойца и стремился построить систему, в которой военнослужащие тренировались бы с утра до вечера.
Бумага о «вербовке нацгвардейцев для Моссада»
Глубокое участие иностранного инструктора вызвало подозрения.
Ариэли рассказывает, что его вызвали представители контрразведки. По его версии, они попросили написать объяснение о том, что он не является агентом Моссада и больше не будет вербовать украинских нацгвардейцев.
Сначала он написал отрицание. Когда собеседники остались недовольны, Ариэли предложил им продиктовать нужный текст и саркастически записал, что якобы является агентом Моссада и обязуется больше никого не вербовать в селе Старом, где проводил занятия.
Именно из этой истории выросло название ролика. Но называть ее настоящим признанием в работе на израильскую разведку нельзя. В фильме эпизод представлен как ироническая реакция на абсурдное подозрение, а не как разоблачение разведчика.
Что израильская армия дала украинскому инструктору
Ариэли неоднократно возвращается к опыту службы в Израиле.
Он рассказывает об операции по задержанию человека, которого сотрудник ШАБАК назвал будущим террористом-смертником. По словам Ариэли, задержанный должен был совершить теракт в Афуле. Во время задержания Ариэли несколько раз ударил его.
Командир не оставил этот поступок без последствий. Вместо обычного для таких случаев заключения Ариэли, по его словам, на три недели отстранили от оперативной деятельности. Он вспоминает это как серьезное наказание, поскольку хотел продолжать участвовать в операциях.
Через эту историю фильм показывает важный принцип: даже ненависть к террористу не отменяет дисциплины и ответственности военнослужащего за свои действия.
В Украине Ариэли особенно остро увидел разницу между израильской военной системой и постсоветскими порядками. Он вспоминает грязные туалеты, тяжелые бытовые условия, плохую еду для солдат и одновременно столы с коньяком, икрой и мясной нарезкой для генералов. Он утверждает, что из-за этого вступал в споры с командованием.
«В армии не должно быть гнили», — формулирует он свой вывод.
Для НАновости — Новости Израиля эта часть фильма важна еще и потому, что речь идет не о механическом переносе израильских методов в Украину. Ариэли описывает прежде всего культуру ответственности, дисциплину, подготовку рядового бойца и требование, чтобы командир не существовал в отдельном мире от своих солдат.
24 февраля: эвакуация семьи и возвращение к войне
Ариэли говорит, что не собирался воевать за Украину. Он не был ее гражданином и считал, что уже сделал достаточно как инструктор.
Но незадолго до 24 февраля 2022 года он перевез семью в лагерь еврейской общины примерно в тридцати километрах от Киева. По его словам, многие не поверили в возможность полномасштабного российского вторжения и вернулись в столицу.
После начала нападения Ариэли отправился в Умань, где его попросили помочь организовать оборону города. Два дня он обучал местных добровольцев, которые только начинали формировать территориальную оборону.
Затем он вывез семью к границе. По его словам, маршрут проходил через 38 блокпостов и не по главным дорогам.
После этого к нему обратились люди, которых он тренировал еще с 2014 года и которые стали командирами разведывательных групп 95-й бригады. Они попросили его остаться с ними. Ариэли говорит, что не смог отказать. У него также была тяжелая снайперская винтовка, весившая около 14 килограммов.
Анатевка: поселение, выросшее из еврейской памяти
Большой раздел фильма посвящен Анатевке — поселению для еврейских беженцев и переселенцев возле Киева.
Главный раввин Украины Моше Реувен Асман рассказывает, что в 2014 году приобрел земельный участок, еще не осознавая его символического значения. Позднее выяснилось, что местность связана с миром, описанным Шолом-Алейхемом и ставшим известным благодаря мюзиклу «Скрипач на крыше».
Название Анатевка закрепилось в американском произношении. За несколько месяцев здесь построили жилье для беженцев, школу, детский сад и синагогу.
Отдельный 27-квартирный дом получил название Matityahu House — в память о сыне раввина Асмана Моти Мататьяу, погибшем, защищая Украину. По словам Асмана, в поселении жили около 300 человек, а зимой их становилось больше.
Во время российских ударов по энергетической инфраструктуре община создавала мобильные пункты, где жители Киева могли согреться, выпить горячего чая, перекусить и зарядить телефоны и компьютеры.
После войны Асман хочет превратить Анатевку в международный центр, куда будут приезжать люди со всего мира. Здесь могут появиться еврейский музей, культурное пространство и восстановленное местечко — штетл.
В Анатевке заботились не только о людях. В фильме показывают гусей, уток, кур, индеек, рыб и животных, вывезенных из районов боевых действий. Здесь жили козы из Херсонской области, а раненым собакам и кошкам из района Бучи делали операции. Их тоже называли беженцами.
Иерусалимское направление и свитки Торы
Один из героев показывает направление на Иерусалим. Он рассказывает, что приглашенный картограф провел линию от местной синагоги и обнаружил, что она ориентирована практически точно в сторону святых мест Иерусалима.
Затем фильм знакомит зрителя с работой софера Ицхака Хазина.
Он объясняет, что свиток Торы нельзя просто напечатать. Его вручную пишут на пергаменте специальными чернилами и пером, соблюдая традиционные правила начертания каждой буквы и ее коронок.
По словам Хазина, полный свиток включает 245 страниц, а его создание с проверкой и исправлением занимает примерно год. Он рассказывает, что занимается этой работой 48 лет и написал более двадцати свитков, находящихся во Франции, США и Израиле. Свое ремесло он передал детям, те — своим детям, и теперь Тору пишут уже его внуки.
Эта часть меняет темп фильма. После разговоров о подразделениях, снайперской винтовке и российских ударах зрителю показывают медленную работу человека, который целый год выводит букву за буквой.
Именно это герои пытаются защитить: не только территорию и дома, но и непрерывность памяти.
Вера и право на самооборону
В фильме звучит известный еврейский принцип: если человек приходит убить тебя, необходимо опередить его.
Один из героев говорит о высоком религиозном статусе воина, защищающего других. Он также пересказывает высказывания, которые связывает с еврейскими мудрецами и Маймонидом.
Эти слова отражают мировоззрение участника фильма, но их не следует автоматически воспринимать как полное изложение Галахи. Некоторые религиозные формулировки требуют дополнительного комментария раввина.
Смысл, который вкладывают в них герои, понятен: вера для них не означает пассивность перед человеком, пришедшим убивать. Защита жизни рассматривается как моральная обязанность.
Умань: почему хасиды продолжают приезжать
Отдельная часть картины посвящена хасидской общине Умани и ежегодному паломничеству к могиле Рабби Нахмана.
Герои рассказывают, что подготовка к Рош ха-Шана начинается за много месяцев. Кухни и столовые заранее заготавливают еду, поскольку в праздничные дни необходимо накормить десятки тысяч людей. В фильме звучит оценка в 60 тысяч паломников, хотя герой уточняет, что реальное число может быть больше.
Даже пандемия и война не остановили паломничество полностью. Хасиды искали сложные маршруты, чтобы попасть в Умань, поскольку воспринимают просьбу Рабби Нахмана приезжать к нему на Рош ха-Шана как духовное обязательство. Некоторые паломники, по словам героев, делают это ежегодно на протяжении сорока лет.
Хаим Хазин сравнивает Умань с Дубаем — не в материальном, а в духовном смысле. Для человека, который ищет материального отдыха, символом удовольствия становится дорогой курорт. Для хасида таким местом является Умань и молитва возле могилы цадика.
В городе, по словам участников фильма, существует не менее двадцати крупных синагог.
Миф о хасидах, которые хотят «забрать Умань»
В фильме подробно разбирается популярный миф о том, что хасиды якобы хотят скупить Умань, вытеснить местных жителей или перенести сюда свою постоянную жизнь.
Хаим Хазин отвечает, что паломники приезжают прежде всего молиться. По его словам, если бы могилу Рабби Нахмана перенесли в Израиль, основной поток паломников сразу переместился бы туда.
Он напоминает, что хасидизм исторически тесно связан с Украиной. Здесь родились и жили родители, дедушки, бабушки и прадедушки многих современных хасидов. Это не означает территориальных притязаний, но означает право воспринимать украинскую землю как часть собственной семейной и духовной истории.
Таблички в хасидском квартале Умани, как показывают в фильме, оформлены на украинском языке и иврите. Представители общины подчеркивают, что живут в Украине на законных основаниях: у одних есть гражданство, у других — постоянный или временный вид на жительство.
Некоторые местные жители относятся к хасидам уважительно, однако другие смеются над ними или разговаривают холодно. Один из героев говорит, что его дети знают, как отвечать: они родились в Украине, являются ее гражданами и имеют те же права, что и остальные украинцы.
«Мой выбор — быть хасидом. Я люблю этот выбор. Я украинский хасид», — фактически формулирует он свою идентичность.
Что хасидская община передала Украине
Один из героев рассказывает, что после начала полномасштабной войны передал армии автомобиль скорой помощи и генератор, который прежде использовал его бизнес.
Кроме того, община собирала матрасы, кровати, одеяла, подушки и лекарства. Все это упаковывали и передавали украинским военным.
Для НАновости — Новости Израиля эта история особенно показательна. Российская пропаганда годами пыталась противопоставить украинцев и евреев, используя память о погромах, Холокосте и советские антисемитские стереотипы. Фильм показывает противоположный процесс: еврейские общины не исчезли из украинской жизни во время испытания, а стали частью системы взаимопомощи и сопротивления.
Украина и Израиль: похожие чувства, разные истории
Один из героев говорит, что во время войны Украина стала лучше понимать Израиль.
Он сравнивает маленький Израиль, вынужденный защищаться от окружающих его противников, с Украиной, которая значительно больше по территории, но оказалась рядом с государством, отрицающим ее право на самостоятельное существование.
Это эмоциональная, а не буквальная геополитическая параллель. История, региональное окружение и международные обстоятельства Израиля и Украины различаются.
Но сходство опыта трудно не заметить:
- ракетные удары по городам;
- необходимость быстро мобилизовать общество;
- эвакуация семей;
- жизнь под постоянной угрозой;
- важность резервистов и добровольцев;
- попытки противника представить жертву агрессором;
- осознание того, что одних международных обещаний недостаточно.
Для героев фильма Израиль стал источником военного опыта, а Украина — местом, где этот опыт оказался необходим.
Татуировки как карта личной войны
В одном из эпизодов Ариэли показывает свои татуировки.
Среди них — фенек, маленькая пустынная лисица, которую он превратил в образ украинского воина: агрессивного, хитрого и способного болезненно укусить. Есть Анубис — символ роты, старая сова «Айдара», оберег из Тель-Авива и надпись Tel Aviv Punks — «никогда не сдавайся».
Особое место занимает рисунок Майдана. На нем коктейль Молотова поджигается украинской зажигалкой, а внизу изображены патроны. Ариэли говорит, что попросил у художницы разрешение перенести рисунок на тело.
Его кожа становится своеобразной картой пути между Израилем, Майданом, Донбассом и украинской армией.
Повседневная жизнь, которую война не смогла отменить
Документальный фильм не остается только в пространстве больших трагедий.
Зрителю показывают, как проверяют клубнику, чтобы соблюдать кашрут, как дети помогают перевозить продукты, как дочь одного из героев открыла студию педикюра, а младшему сыну предлагают заработать на изготовлении копий ключей для приезжающих паломников.
Один из жителей Умани приехал из Великобритании и остался в Украине с многочисленной семьей. Кто-то думает о бизнесе, кто-то готовит праздничную еду, кто-то учит детей зарабатывать.
Такие бытовые сцены важны не меньше рассказов о фронте. Они показывают, что сохранение жизни — это не только физическое выживание. Это возможность продолжать растить детей, молиться, работать, шутить и строить планы.
Один из героев мечтает, что после войны между Израилем и Уманью появится прямой авиарейс. Не через Киев, Одессу или Львов, а прямо из Тель-Авива в Умань.
«Украина занимает второе место в моем сердце»
Ближе к финалу фильм становится значительно тяжелее.
Цви Ариэли говорит, что хотел бы вернуться в Израиль. Украина, по его словам, занимает второе место в его сердце. К Латвии, где он родился, он практически не испытывает чувств: там он ощущал себя человеком между двумя мирами — не русским для русских и одновременно русским для латышей.
В Украине он вложил слишком много сил, однако боится, что эта связь не позволит ему уехать.
За внешней жесткостью постепенно открывается человек, физически и психологически разрушенный войной.
Шесть операций, слуховые аппараты и зависимость от лекарств
Ариэли рассказывает, что перенес шесть операций. У него были повреждены связки, есть последствия контузии и слуховые аппараты.
Но самой тяжелой проблемой он называет посттравматическое стрессовое расстройство.
Он долго не мог спать и начал постоянно принимать бензодиазепиновые транквилизаторы. Ариэли признает, что у него появилась зависимость и отказаться от препаратов крайне трудно.
Война изменила его отношения с близкими. Семья распалась, контакт сохранился преимущественно с сыном, который должен приехать из Израиля. На протяжении долгого времени Ариэли почти полностью потерял интерес к окружающему миру.
Он подчеркивает, что ПТСР не обязательно выглядит как крики, агрессия или безумие. Человек может внешне спокойно разговаривать, но перестать чувствовать интерес к семье, дороге, людям и будущему.
Во время поездки по Германии у него начались флешбэки. Он настолько выпадал из реальности, что проезжал нужные остановки. «Голова — это самое неприятное», — говорит герой.
Не бой, а увиденное после российских атак
Ариэли признается, что само участие в боевых операциях не стало для него главной причиной психологической травмы.
Он вспоминает службу в Израиле и говорит, что однажды выстрелил в вооруженного противника с близкого расстояния в Дженине. Тогда он воспринимал случившееся как устранение угрозы для товарищей.
В Украине его сломало другое — увиденное отношение российских военных к гражданским.
Он рассказывает об автомобиле, выехавшем из опасной зоны. Водитель остался единственным живым, а находившиеся в машине жена, дети и пожилая женщина погибли.
В фильме эта сцена описана чрезвычайно натуралистично. Для публикации важно передать ее смысл, не превращая человеческую трагедию в шокирующую деталь: подготовленный военнослужащий оказался не готов к систематическому уничтожению мирных семей.
Именно эти картины, по словам Ариэли, продолжают возвращаться к нему.
Притча о рыбе и настоящей любви
Фильм заканчивается неожиданной притчей.
Ариэли вспоминает один из первых уроков в иешиве. Раввин объяснял разницу между любовью и влюбленностью на примере человека, который говорит, что любит рыбу.
На самом деле он любит не рыбу, а себя — удовольствие, которое получает, когда ее ест. Настоящая любовь начинается, когда человек не потребляет другого, а вкладывает в него силы, время и самого себя.
Ариэли переносит эту мысль на Украину.
Сначала его попросили провести несколько занятий. Затем один из военнослужащих сказал, что полученные знания спасли людей. После этого Ариэли продолжал обучать подразделения, помогать друзьям, эвакуировать семью и возвращаться туда, где был нужен.
Он не «съел эту рыбу», а слишком много в нее вложил.
Последняя реплика фильма звучит не как победный лозунг и не как обещание героического будущего. Ариэли говорит, что продолжает цепляться за жизнь, хотя уже не знает, за что именно.
Почему «не своя война» стала своей
Название фильма построено на парадоксе.
У большинства его героев был израильский паспорт, израильский дом или возможность уехать. Российская война против Украины формально могла оставаться для них чужой.
Но война стала своей через людей.
Через бойцов, которых они обучали. Через еврейские семьи, которых эвакуировали. Через сына, погибшего, защищая Украину. Через беженцев, которым построили дом. Через мацу, которую везли на передовую. Через животных, подобранных под Бучей. Через свитки Торы, которые продолжают писать во время российских обстрелов. Через ребенка, оставшегося без отца, и солдата, который после войны уже не может вернуться к прежней жизни.
«Не своя война» не утверждает, что все израильтяне должны повторить выбор героев. Фильм показывает другое: иногда ответственность за происходящее возникает не из гражданства и не из приказа государства.
Она возникает в тот момент, когда человек понимает, что может помочь, и после этого уже не способен сделать вид, что происходящее его не касается.
