Мы найдём жизнь во Вселенной — вопрос, доживём ли: предупреждение нобелевского лауреата Дидье Кело

Человечество уже доказало, что планеты за пределами Солнечной системы существуют тысячами. Теперь перед наукой стоит более сложная задача: понять, есть ли на них жизнь и хватит ли нашей цивилизации времени, чтобы её обнаружить.

Вопрос о существовании планет возле других звёзд ещё недавно относился почти к области научной фантастики. Сегодня этот спор фактически завершён: планеты распространены по всей нашей галактике, а Солнечная система больше не выглядит единственным известным островом миров во Вселенной.

По данным архива экзопланет NASA, к июлю 2026 года учёные подтвердили существование более 6300 планет за пределами Солнечной системы. Большинство из них обнаружили не благодаря прямым фотографиям, а по косвенным признакам — например, по уменьшению яркости звезды во время прохождения планеты перед ней или по едва заметным колебаниям самой звезды под действием гравитации планеты.

За этой научной революцией стоит в том числе работа швейцарского астрофизика Дидье Кело. В 1995 году он вместе с Мишелем Майором объявил об открытии 51 Pegasi b — первой подтверждённой планеты, обращающейся вокруг звезды солнечного типа. Открытие изменило представления астрономов о формировании планетных систем, а в 2019 году принесло Кело и Майору Нобелевскую премию по физике.

В интервью ТСН, записанном во время 75-й встречи нобелевских лауреатов в немецком Линдау, Кело предложил посмотреть на проблему внеземной жизни шире. Его тревожит уже не то, сумеет ли наука создать необходимые инструменты.

Учёный почти не сомневается, что такие технологии появятся.

Настоящий вопрос звучит гораздо тревожнее: сможет ли человеческое общество просуществовать достаточно долго, чтобы ими воспользоваться.

Планеты найдены. Теперь наука ищет не миры, а жизнь

Открытие 51 Pegasi b стало переломным не потому, что эта планета похожа на Землю. Напротив, она оказалась огромным газовым миром, расположенным чрезвычайно близко к своей звезде. Такие объекты получили название «горячие юпитеры».

До открытия Кело и Майора многие модели предполагали, что крупные газовые планеты должны находиться далеко от своих звёзд, как Юпитер и Сатурн в Солнечной системе. 51 Pegasi b показала, что устройство планетных систем может быть намного разнообразнее, чем считалось ранее.

Сегодня перед исследователями стоит уже другой вопрос. Планеты существуют — это доказано. Но насколько часто среди них встречаются миры, где могли появиться вода, сложная химия и живые организмы?

Одного нахождения планеты в так называемой обитаемой зоне недостаточно. Это лишь область вокруг звезды, где температура теоретически может позволять существование жидкой воды. Реальная пригодность мира для жизни зависит также от его массы, атмосферы, магнитного поля, активности звезды, состава поверхности и внутренней геологии.

Планета может находиться на идеальном расстоянии от своего светила, но быть лишённой атмосферы. Или иметь настолько плотную газовую оболочку, что на поверхности возникнет разрушительный парниковый эффект. Звёздные вспышки способны постепенно уничтожить атмосферу, а отсутствие геологической активности — нарушить долговременный круговорот веществ.

Именно поэтому современная астрономия постепенно переходит от простого подсчёта планет к изучению их атмосфер и климата.

Кело напоминает, насколько ограничены человеческие знания даже о ближайших небесных телах. Мы исследуем Марс десятилетиями, отправили туда орбитальные аппараты и марсоходы, но всё ещё почти ничего не знаем о том, что находится на небольшой глубине под его поверхностью.

Учёный предлагает мысленный эксперимент: если бы инопланетный аппарат приземлился в Сахаре или пустыне Атакама, его создатели могли бы ошибочно решить, что вся Земля является безжизненной пустыней. Несколько точек посадки не дают полного представления о целой планете.

Поэтому отсутствие обнаруженной жизни на Марсе пока не доказывает, что её там никогда не было или что простейшие организмы не сохранились под поверхностью.

НАновости — Новости Израиля обращает внимание: поиск внеземной жизни уже перестал быть охотой за сенсацией или попыткой поймать искусственный радиосигнал. Это системная работа на пересечении астрономии, химии, геологии, климатологии и биологии.

Кело возглавляет в Кембридже Центр жизни во Вселенной, где исследователи разных специальностей пытаются понять не только то, где искать жизнь, но и что именно следует считать жизнью. Учёным до сих пор сложно сформулировать универсальное определение, которое подошло бы как для земных организмов, так и для потенциально иных биологических систем.

Почему внеземная жизнь может оказаться совсем не такой, как мы ожидаем

Человеческое воображение обычно рисует либо разумных существ, либо планету, похожую на Землю. Но первое обнаружение внеземной жизни, вероятнее всего, будет выглядеть намного скромнее.

Это может быть необычное сочетание газов в атмосфере далёкой планеты, которое трудно объяснить без биологических процессов. Другой возможный вариант — органические соединения, следы древней микробной активности или изменения поверхности, повторяющиеся по сезонам.

Однако даже потенциальная биосигнатура не станет мгновенным доказательством. Метан, кислород и другие вещества могут возникать как в результате деятельности организмов, так и вследствие небиологических химических и геологических процессов.

Каждое громкое открытие придётся многократно проверять разными телескопами и методами. Возможно, между первым подозрением и признанием существования внеземной жизни пройдут годы.

Искусственный интеллект не заменит учёного

Современные телескопы производят огромные массивы информации. Объём данных уже настолько велик, что исследователь физически не способен самостоятельно просмотреть каждый сигнал, спектр или изменение яркости звезды.

Искусственный интеллект помогает находить закономерности, сортировать наблюдения, выявлять аномалии и отбирать наиболее интересные объекты. Но Дидье Кело не считает, что алгоритм может заменить научное мышление.

По его словам, хороший исследователь не должен автоматически доверять ни телескопу, ни измерительному прибору, ни компьютерной модели. Особенно осторожным необходимо быть тогда, когда система показывает нечто необычное.

В истории астрономии уже случалось, что технические дефекты принимали за планеты.

Прибор мог создавать скачок в данных, а исследователь, ожидавший определённого результата, видел в нём подтверждение своей гипотезы.

Поэтому задача учёного состоит не в том, чтобы принять красивый результат, а в том, чтобы попытаться его опровергнуть. Наблюдение проверяют другим инструментом, повторяют в иных условиях и рассматривают альтернативные объяснения.

Кело называет искусственный интеллект прекрасным инструментом и сравнивает его появление с распространением компьютеров, телефонов и фотографии. Каждая из этих технологий меняла привычный образ жизни, но не уничтожала человеческое творчество.

Фотография не привела к исчезновению живописи. Компьютеры не заставили людей перестать писать. Точно так же искусственный интеллект способен освободить исследователей от административной рутины и механической обработки информации, но не может самостоятельно решить, какой вопрос действительно важен.

Именно человек определяет направление исследования, сомневается в результате и понимает его значение.

Главная угроза находится не в космосе

Самая сильная мысль интервью Кело связана не с далёкими планетами и даже не с искусственным интеллектом.

Учёный считает, что технологии, необходимые для поиска внеземной жизни, рано или поздно будут созданы. Но создание телескопа, космического аппарата или нового алгоритма может занимать десятилетия. Научный результат требует стабильных университетов, долгосрочного финансирования, международного сотрудничества и подготовки новых поколений исследователей.

Политики живут избирательными циклами, компании — квартальными отчётами, а фундаментальная наука вынуждена планировать работу на десятки лет вперёд.

Кело резко оценивает сокращение финансирования исследований в США. По его мнению, ограничивая поддержку науки, американские власти прежде всего уменьшают влияние самой Америки. Он характеризует такую политику как попытку «выстрелить себе в ногу», особенно когда политическое давление затрагивает исследования климата и глобального потепления.

Наука при этом не остановится. Если одна страна сокращает инвестиции, центр притяжения исследователей и технологий постепенно перемещается туда, где финансирование растёт. Кело ожидает усиления научных позиций Китая, Индии и государств Юго-Восточной Азии.

Нобелевские премии обычно отражают исследования, выполненные много лет или даже десятилетий назад. Поэтому сегодняшнее сокращение университетских программ может стать заметным не сразу. Его последствия проявятся позже — в уменьшении количества открытий, специалистов и новых технологий.

Почему это важно для Израиля

Для Израиля разговор Кело имеет непосредственное значение. Страна располагает сильными университетами, технологическими компаниями и развитой системой оборонных и космических разработок, но её научное преимущество также зависит от непрерывного финансирования и международных связей.

Израильское космическое агентство поддерживает исследования экзопланет, планетологию, разработку научного оборудования и наблюдения дальнего космоса. Агентство сотрудничает с NASA, Европейским космическим агентством и другими международными организациями.

В Институте Вейцмана создаются новые телескопы и методы обработки астрономических данных. Расположенный в Негеве комплекс используется, среди прочего, для поиска экзопланет и изучения их атмосфер.

Исследователи Еврейского университета в Иерусалиме изучают климат далёких миров. Одна из работ была посвящена влиянию озона на атмосферу Proxima Centauri b — планеты возле ближайшей к Солнцу звезды. Моделирование показало, что химический состав атмосферы может существенно влиять на распределение температуры и ветров, а значит, и на возможную пригодность планеты для жизни.

Такие проекты показывают, что поиск жизни во Вселенной — не отвлечённая тема для нескольких крупнейших космических держав. Израильские учёные уже участвуют в создании знаний и технологий, от которых может зависеть будущий ответ.

Для НАновости — Новости Израиля в словах Кело особенно важна связь между научной свободой и устойчивостью общества. Государство может обладать талантливыми исследователями и передовыми технологиями, но потерять преимущество, если университеты вынуждены постоянно бороться за выживание, а долгосрочные программы становятся заложниками политических кризисов.

Человечество приблизилось к одному из самых важных открытий в своей истории. Мы уже знаем, что Земля не является единственной планетой. Мы научились определять размеры далёких миров, измерять их массу и получать первые сведения об атмосферах.

Но окончательный ответ потребует терпения.

Возможно, признаки жизни будут найдены через несколько лет. Возможно, на это уйдут десятилетия. И, вероятно, обнаружение окажется не эффектным посланием разумной цивилизации, а слабым химическим сигналом, который придётся долго проверять.

Дидье Кело уверен в способности науки создать необходимые инструменты. Его сомнение относится к самому человечеству.

«Вопрос лишь в том, будет ли у нас время».

Это уже не только вопрос астрономии. Это вопрос о том, способны ли современные общества защищать образование, науку и свободу исследования достаточно долго, чтобы однажды узнать: одиноки ли мы во Вселенной.