- 12 августа, 2026
- 3:13 пп
- В Мире
Сотни бреславских хасидов собираются встретить Рош ха-Шана 5787 не в украинской Умани, а на севере Израиля — на ферме «Адама ве-Шамаим» в Явнеэле, недалеко от Кинерета. Там готовят палатки, гостевые домики и большие помещения для ночлега, а расписание молитв, праздничных трапез, песен и ташлиха хотят максимально синхронизировать с тем, что в эти же часы будет происходить возле могилы рабби Нахмана в Украине. Об этом 12 августа 2026 сообщил Ynet.
Но назвать происходящее просто «Уманью для тех, кого не выпускают из Израиля» было бы неверно.
Организаторы подчеркивают, что мероприятие проводится уже второй год, предназначено для широкой публики и семей, а большинство участников, по утверждению фермы, «прошли военную службу или являются действующими резервистами». Одновременно Ynet прямо связывает рост интереса к израильскому формату с ещё одной реальностью: часть молодых мужчин из харедимной среды опасается выезжать за границу из-за проблем с призывным статусом и риска задержания.
Для меня эта история — продолжение темы, которую я уже разбирал на НАновости год назад. В сентябре 2025 года я писал о паломниках из Израиля, которым после закрытия украинского неба приходилось добираться в Умань через Румынию и другие страны. Тогда главным вопросом было: как попасть в Умань во время войны? Теперь к нему добавился другой: а можно ли некоторым паломникам вообще покинуть Израиль?
Именно на пересечении Израиля и Украины эта история выглядит иначе, чем в обычной заметке о религиозном мероприятии. Здесь одновременно сошлись двухсотлетняя хасидская традиция, российское полномасштабное вторжение в Украину, служба израильских резервистов и один из самых болезненных внутренних споров Израиля — кто должен служить в ЦАХАЛе и что происходит с теми, кто не является на призыв.
Что именно собираются сделать возле Кинерета
Одним из инициаторов проекта Ynet называет Нахмана Равани, который занимается организацией вместе с Rikdusha Productions. На ферме «Адама ве-Шамаим» готовят не просто праздничную молитву на несколько часов, а полноценное многодневное пространство со сном, едой и общей программой.
Равани употребляет слово «кибуц», но здесь оно не имеет отношения к привычному израильскому сельскохозяйственному поселению. В бреславской традиции «кибуц Рош ха-Шана» — это собрание последователей рабби Нахмана на праздник.
Идея в Явнеэле довольно буквальная: когда в Умани начинается определенная молитва — молятся и в Израиле; когда там проходят трапезы и песни — похожий ритм стараются сохранить возле Кинерета. Даже ташлих намерены проводить в рамках того же праздничного расписания.
То есть речь уже не о простой формуле «остался дома и пошел в ближайшую синагогу». Создается параллельное праздничное пространство, которое сознательно воспроизводит привычный ритм Умани.
Янки Зильберман: между Уманью, Киевом и резервом ЦАХАЛа
Один из наиболее интересных людей в этой истории — раввин Яаков, или Янки, Зильберман. По данным Ynet, около 20 лет он был хазаном праздничных молитв в Умани и выступал там перед трублением в шофар. Почти два десятилетия Зильберман также работал директором еврейской общины Киева.
Но в 2026 году он не едет в Украину не потому, что скрывается от армии. Причина практически противоположная.
Зильберман — резервист ЦАХАЛа. Он рассказал Ynet, что в предыдущий период находился на резервистской службе в Газе, нынешний цикл завершил буквально за несколько дней до интервью, а после Йом-Кипура должен вновь выйти на резерв — уже в Ливане. Поэтому нынешний Рош ха-Шана он проведет с группой в Явнеэле.
И здесь простая схема «израильская Умань для уклонистов» ломается. В одном и том же месте потенциально окажутся человек, которому трудно выехать из-за призывного статуса, семья, отец которой уехал в Умань, и резервист, который остается в Израиле именно из-за службы.
Это, пожалуй, один из самых показательных парадоксов всей истории.
Явнеэль не объявляет войну Умани
Зильберман специально оговаривается: он не собирается убеждать людей отказаться от поездки к рабби Нахману. Напротив, он говорит о ценности самого усилия, которое человек прикладывает, чтобы добраться до Умани, особенно теперь, когда маршрут стал значительно сложнее.
Поэтому правильнее говорить не об «Умани вместо Умани», а об альтернативе для тех, кто по разным причинам остается в Израиле.
Эта разница принципиальна. Пока никто из организаторов не заявляет, что могила рабби Нахмана потеряла значение или что Явнеэль должен заменить украинский город.
Однако сам факт появления столь детально воспроизводимого формата ставит другой вопрос: если подобное собрание проводится второй год, собирает сотни людей и продолжит существовать дальше, останется ли оно просто временной заменой?
Почему вообще едут именно в Умань
Без истории рабби Нахмана понять масштаб этого вопроса невозможно.
Рабби Нахман из Брацлава родился в 1772 году и был правнуком основателя хасидизма Баал-Шем-Това. Он создал собственное направление, сегодня известное как Брацлавский или Бреславский хасидизм. Последние месяцы жизни рабби Нахман провел в Умани, где умер в 1810 году и был похоронен.
Рош ха-Шана занимал особое место в его учении ещё при жизни. Ученики собирались возле своего наставника на еврейский Новый год, а после его смерти продолжили приезжать уже к могиле. Так возник тот самый «кибуц Рош ха-Шана», который со временем превратился в массовое международное паломничество.
У Бреслава есть ещё одна особенность: после смерти рабби Нахмана его не заменил новый ребе в привычном династическом смысле. Его последователи продолжили изучать именно его учение, и связь с самим рабби Нахманом сохранила центральное значение для движения.
Поэтому фраза «не получилось приехать — можно помолиться в другом месте» для человека внутри этой традиции звучит совсем не так просто, как для внешнего наблюдателя.
Советская власть не уничтожила традицию — но сделала ее почти недоступной
После установления советской власти массовое паломничество в Умань стало крайне сложным. Религиозная жизнь подвергалась ограничениям, международные поездки для советских граждан были практически недоступны, а иностранному паломнику попасть к могиле было несравнимо сложнее, чем сегодня.
После распада СССР ситуация изменилась. Украина стала независимым государством, границы открылись, и поездка в Умань постепенно превратилась в ежегодное массовое событие, куда приезжают десятки тысяч людей из Израиля, США, Европы и других стран.
К началу XXI века сама дорога перестала казаться главным препятствием. Самолет из Израиля, несколько часов наземного транспорта — и паломник в Умани.
Потом эта привычная схема начала ломаться.
2020 год: впервые границу буквально закрыли перед паломниками
Первым большим современным ударом стала пандемия COVID-19.
Здесь важно не повторять встречающуюся ошибку: проблема с закрытием украинской границы для паломников возникла в 2020 году, а не в 2019-м. В сентябре 2020 года тысячи хасидов пытались попасть в Украину несмотря на коронавирусные ограничения; около двух тысяч человек оказались заблокированы на белорусско-украинской границе. Reuters тогда подробно описывал эту ситуацию.
Для поколения паломников, привыкшего считать поездку в Умань практически гарантированной, это был важный психологический прецедент. Рош ха-Шана наступает по календарю, традиция никуда не исчезает — а физически оказаться возле могилы невозможно.
Через два года причина стала намного страшнее.
2022 год: Россия закрыла украинское небо ракетами
24 февраля 2022 года Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Украинское воздушное пространство для гражданской авиации было закрыто, и прямой привычный маршрут из Израиля исчез.
Паломничество при этом не прекратилось. Люди начали прилетать в Молдову, Румынию, Польшу, Венгрию и другие страны, после чего продолжали путь автобусами, автомобилями и поездами.
В 2025 году НАновости уже подробно показывали, как израильские паломники добирались до Умани через Румынию: перелет стал только началом дороги, после которого следовали многочасовые переезды и пересечение украинской границы.
В 2026 году ситуация принципиально не изменилась. Украина продолжает жить под российскими ракетными и дроновыми ударами, а гражданские рейсы в страну не выполняются.
29 июля 2026 Министерство иностранных дел Украины вновь рекомендовало паломникам воздержаться от поездки на Рош ха-Шана 2026. НАновости разбирали это предупреждение отдельно: речь идет не о запрете для евреев и не о закрытии Умани, а о невозможности гарантировать безопасность десяткам тысяч людей во время полномасштабной российской агрессии.
Украинские структуры одновременно готовятся принимать тех, кто всё равно приедет. Это не противоречие: государство предупреждает о риске, но понимает, что для части верующих значение поездки настолько велико, что они не откажутся от нее даже во время войны. Брацлавские представители в августе отдельно благодарили Украину за организацию паломничества в таких условиях.
А потом препятствие появилось уже внутри Израиля
До недавнего времени проблема звучала примерно так: как человеку из Израиля добраться до Умани, если Украина находится в состоянии войны?
Теперь для части мужчин вопрос начинается раньше: выпустят ли их вообще из аэропорта Бен-Гурион?
25 июня 2024 года БАГАЦ постановил, что у государства нет законной основы продолжать прежнюю систему массового непризыва учащихся харедимных ешив. В самом решении суда история исключения прослеживается от первых примерно 400 учащихся ешив, которых Давид Бен-Гурион освободил от службы в первые годы существования государства, до системы, охватившей уже десятки тысяч человек.
После 7 октября спор приобрел совершенно другое общественное звучание. Пока одних резервистов снова и снова призывают на месяцы службы, государству приходится объяснять, почему десятки тысяч других мужчин призывного возраста продолжают оставаться вне армии.
НАновости — Новости Израиля уже разбирали решение БАГАЦа о необходимости применять санкции к харедим, не выполняющим требования о призыве. Судебные решения сами по себе спор не закрыли — они сделали его ещё острее.
Умань-2025 стала местом, где два кризиса столкнулись
Перед Рош ха-Шана 2025 религиозный спор вышел прямо в аэропорт Бен-Гурион.
Лидер ШАС Арье Дери пытался добиться решения, которое позволило бы мужчинам с ограничениями на выезд из-за призывного статуса отправиться в Умань. Юридический советник правительства, напротив, предупреждал, что специальная схема освобождения от правоприменения для поездки на паломничество будет незаконной.
15 сентября Ynet сообщил о задержании примерно 30 молодых харедим в аэропорту. Проверка показала, что против них существовали ордера на арест за неявку по военным распоряжениям; многие собирались лететь именно в Умань.
И здесь возник общественный конфликт, который нельзя свести к лозунгу одной из сторон.
Для бреславского верующего Рош ха-Шана у рабби Нахмана — не поездка на курорт и не обычный отпуск. Но для резервиста, который в очередной раз оставляет работу и семью ради службы, столь же трудно принять идею, что религиозная поездка должна автоматически отменять требования закона, действующие для остальных граждан.
Обе эти реальности существуют одновременно.
В 2026 году спор никуда не исчез
14 июля 2026 года Кнессет голосами 58 против 54 принял временный закон, ограничивавший аресты и уголовное преследование харедим, уклоняющихся от призыва. Менее чем через сутки БАГАЦ заморозил его действие, а 28 июля коллегия из девяти судей сохранила заморозку до окончательного решения.
По состоянию на 12 августа опубликованного окончательного решения по этим петициям НАновости не нашли; последнее доступное судебное положение — действие закона остается замороженным. Именно поэтому нельзя писать, будто в Израиле теперь существует общий закон, защищающий всех харедим от задержаний.
Более того, сама правовая ситуация у разных людей различается. Наличие обязанности явиться на призыв, статус уклоняющегося, ордер на арест и запрет на выезд из страны — не одно и то же. Поэтому формула «всех харедим-уклонистов не выпускают из Израиля» тоже была бы слишком грубой.
Но практическое последствие совершенно реально: для части молодых мужчин аэропорт перед Рош ха-Шана больше не является просто началом путешествия.
Один остается из-за армии. Другой — из-за проблем с армией
Именно здесь возвращение к Янки Зильберману делает историю Явнеэля особенно показательной.
Рядом могут молиться два человека.
Один не поехал, потому что имеет неурегулированный призывной статус и опасается задержания.
Другой — потому что уже отслужил очередной резерв и готовится к следующему.
Для обоих организаторы предлагают тот же хазан, те же мелодии, похожий распорядок молитв, ташлих и ощущение большого бреславского собрания.
Так два совершенно противоположных последствия израильского военного кризиса неожиданно приводят людей в одну точку возле Кинерета.
А где тогда находится сама «Умань»?
В интервью Ynet Зильберман рассказывает ещё одну историю, и здесь важно четко отделить его слова от установленного исторического факта.
По его словам, в начале 2000-х несколько раввинов изучали старые карты и пришли к выводу, что точное историческое место могилы рабби Нахмана могло не полностью совпадать с точкой, которую сегодня посещают паломники. Зильберман приводит религиозный ответ, который тогда услышал: если евреи пришли в это место, верили, молились, плакали и обращались к своему ребе, духовная связь уже существует там.
НАновости не нашли достаточного независимого подтверждения именно этой истории с картами, поэтому выдавать ее за доказанный археологический или исторический факт нельзя.
Но важно другое — как сам Зильберман применяет эту мысль к Явнеэлю.
Если сотни евреев собираются вместе на Святой земле, молятся и верят, что рабби Нахман находится с ними духовно, говорит он, значит эта связь существует и здесь.
Вот это уже гораздо больше, чем техническая замена отмененного авиабилета.
Земля Израиля перестает быть просто запасной площадкой
Зильберман отдельно подчеркивает значение Эрец-Исраэль в учении рабби Нахмана. В его аргументации присутствие на Земле Израиля — не недостаток по сравнению с Уманью, который приходится терпеть, а самостоятельная духовная ценность.
Пока организаторы не предлагают новую доктрину и не объявляют Явнеэль новым центром Бреслава. Но язык уже меняется.
Сначала человек говорит: «Я не смог попасть в Умань, поэтому остался в Израиле».
Потом: «Мы здесь молимся в то же время и так же».
А следующая ступень звучит иначе: «Мы находимся в Земле Израиля, и это тоже имеет собственный смысл».
Если мероприятие продолжит расти, именно этот переход может оказаться важнее палаток, кейтеринга и количества участников.
Почему это не закрытое мероприятие для одной группы
Вторая интересная деталь оригинала Ynet — организаторы явно пытаются расширить рамки аудитории.
Зильберман приглашает людей, которых он сам называет открытыми и либеральными, тех, кому нравятся музыка, совместное пение, праздничные трапезы и сама атмосфера Рош ха-Шана. Ферма в своем комментарии также говорит о семьях «всех оттенков общества», детских мероприятиях, мастер-классах и праздничной программе.
Это уже мало похоже на закрытую резервную синагогу для группы мужчин, которым запрещено пересекать границу.
Если такая концепция закрепится, возле Кинерета может формироваться отдельный израильский формат празднования Рош ха-Шана вокруг бреславской традиции — более семейный и открытый, чем классическое мужское массовое паломничество в Умань.
Пока это возможность, а не установленный факт. Второй год существования мероприятия еще не делает его новой исторической традицией.
Но именно за этим теперь стоит наблюдать.
Настоящая Умань никуда не исчезла
Важно не потерять за всей израильской политикой простую вещь: в сентябре 2026 года десятки тысяч людей снова будут пытаться приехать именно в Украину.
Рош ха-Шана 5787 начнется вечером 11 сентября 2026 года и завершится вечером 13 сентября. Украина предупреждает о российских ударах, ограниченных возможностях укрытий, комендантском часе и нагрузке на медицинскую инфраструктуру, но одновременно готовит пограничную, полицейскую и организационную систему к приезду паломников.
То есть Явнеэль появляется не вместо исчезнувшей Умани.
Он появляется рядом с живой Уманью.
И это гораздо интереснее.
От вынужденного решения до новой традиции — расстояние иногда короче, чем кажется
Двести лет история бреславского Рош ха-Шана строилась вокруг одного направления движения: верующие старались попасть к рабби Нахману. Советские запреты, границы, дорогая дорога, COVID и даже российское вторжение не уничтожили этого стремления.
Теперь одновременно работают два новых процесса.
Россия сделала физический путь в Украину опаснее, длиннее и дороже. Израильский кризис призыва сделал для части людей сам выезд из страны юридически рискованным.
Но Явнеэль показывает ещё кое-что: обстоятельства уже не просто мешают старой традиции — они начинают создавать параллельную.
Пока это всего второй год. Пока организаторы сами говорят, что не конкурируют с Уманью. Пока могила рабби Нахмана в Украине остается центром, к которому ежегодно стремятся десятки тысяч людей.
Однако есть простой вопрос, на который сегодня еще невозможно ответить.
Если сотни людей будут встречать Рош ха-Шана возле Кинерета пять лет подряд — они всё ещё будут считать это временной заменой? А через десять?
И вот здесь история перестает быть только новостью об уклонистах, резервистах или сложных авиамаршрутах.
Иногда новые религиозные привычки рождаются не потому, что кто-то решил изменить традицию. Сначала просто закрывается граница. Потом начинается война. Потом появляется ещё одно препятствие. Люди находят решение — и повторяют его на следующий год.
А через поколение уже приходится объяснять, с чего всё началось.
НАновости — Новости Израиля будут следить не только за тем, сколько паломников в сентябре доберутся до Умани, но и за тем, сколько людей выберут Явнеэль. Потому что именно сравнение этих двух маршрутов через несколько лет покажет: перед нами была временная реакция на кризис — или момент рождения отдельной израильской традиции.
