Украинский — не «почти русский»: почему его история ведёт к белорусскому, польскому, идишу и ивриту — и что сохранило «Киевское письмо»

Украинский и русский языки действительно родственны, но это два самостоятельных языка. Более того, в одной из наиболее часто цитируемых систем лексического сравнения украинский имеет больше общей лексики с белорусским, польским и словацким, чем с русским. Однако для израильского читателя история становится ещё интереснее, если выйти за пределы привычной пары «украинский — русский»: столетиями рядом с украинским жил идиш, через него в обе стороны переходили слова и даже грамматические модели, а древнееврейские тексты сохранили одно из самых ранних свидетельств самого имени Киева. Сегодня этот старый языковой треугольник Украина — идиш — иврит снова работает, только уже через книги, университеты, музыку и прямые переводы.

Автор: Лев Варшавский

Для человека, выросшего в СССР или в большой «советской-русскоязычной» израильской алие, украинский язык часто выглядит обманчиво знакомым. Кириллица почти та же, часть слов угадывается мгновенно, а огромное количество украинцев старших поколений свободно понимают русский и нередко говорят на нём без заметного акцента.

Отсюда десятилетиями делался слишком простой вывод: значит, украинский — почти русский, а различия между ними не особенно велики. Лингвистика показывает другую картину. Родство языков, количество общей лексики, сходство грамматики, одинаковая письменность и реальная способность двух конкретных людей понимать друг друга — это связанные, но всё-таки разные параметры.

Именно с этого различия стоит начать.

Родственники — да. Один язык — нет

Украинский, белорусский и русский относятся к восточнославянским языкам. Их родство реально и глубоко, но современная лингвистика рассматривает украинский как отдельную языковую систему со своей фонетикой, морфологией, словарём, диалектами и литературной нормой. Историческое развитие этой нормы шло по обе стороны государственных границ: в XIX — первой половине XX века украинские земли были разделены между Российской и Австрийской империями, а позднее также Польшей, Румынией, Чехословакией и СССР; поэтому существовали восточная и западная традиции стандартизации, которые со временем сближались.

То есть ошибочны обе крайности. Украинский не является «испорченным русским», но и изображать его языком, почти не связанным с русским, тоже нет оснований. Общий предок и столетия соседства оставили огромное количество общих черт.

В этом украинский совершенно обычен. Английский и немецкий — родственники, французский и итальянский — родственники, шведский и датский — родственники. Из родства не следует, что один современный язык является разновидностью другого.

Что на самом деле означают 84%, 70%, 68% и 62%

Широко цитируемая оценка, связанная с работами украинского лингвиста Константина Тищенко, даёт следующую последовательность лексической близости к украинскому: примерно 84% общей лексики с белорусским, 70% с польским, 68% со словацким и 62% с русским. Эти цифры воспроизводятся и в современных академических публикациях.

Но «62%» — не тест на бытовое понимание. Это не означает, что русский человек обязательно поймёт 62 слова из ста, произнесённых украинцем. Результат зависит от набора сравниваемой лексики, определения родственных слов, учёта заимствований, диалекта и самой методики; даже академические описания отдельно предупреждают, что проценты могут меняться в зависимости от региона и корпуса.

Поэтому особенно неудачно превращать эти числа в универсальную линейку и писать, будто «украинский и русский различаются ровно так же, как французский и португальский». Проценты, полученные разными исследованиями для разных языковых семей, нельзя механически накладывать друг на друга.

Зато внутри одной методики числа показывают важную вещь: украинский нельзя описывать исключительно как приложение к русскому. Его словарная история тесно связана с белорусским, польским, словацким и другими языками Центрально-Восточной Европы.

Почему «місто», «шукати» и «дякую» важнее голых процентов

Это легче увидеть на повседневных словах. Украинское місто — город; рядом польское miasto и словацкое mesto, тогда как русский использует «город». Украинское шукати сопоставимо с белорусским шукаць и польским szukać, русский говорит «искать».

Украинское дякую легко узнаётся рядом с польским dziękuję и белорусским дзякуй. Праця находится рядом с польским praca, тогда как по-русски это «работа» или «труд».

А через несколько секунд ситуация переворачивается. Вода, рука, брат, сестра, земля, зима и огромное число других слов сразу показывают общее славянское наследие.

Поэтому русскоязычный человек может прочитать украинское предложение почти без усилий, затем упереться в четыре совершенно непрозрачных слова, а следующую фразу снова понять. Это не странность и не доказательство «испорченности» одного языка другим — так вполне нормально взаимодействуют близкородственные самостоятельные языки.

Почему украинский так близок к белорусскому и польскому

Современная государственная карта плохо объясняет историю языка. Большие территории нынешней Украины веками находились в общем политическом и культурном пространстве с белорусскими и польскими землями — в Великом княжестве Литовском и Речи Посполитой; Галичина позднее развивалась в Габсбургской монархии.

Люди торговали, учились, служили, женились, переезжали, а государственные границы нередко двигались вокруг них. При этом языки контактировали не только через двор и администрацию, но на базаре, в мастерской, церкви, корчме и соседнем дворе.

В результате украинский веками взаимодействовал с польским и белорусским, а в разных регионах — также с немецким, венгерским, румынским, крымскотатарским, идишем и другими языками. Именно поэтому современный украинский нельзя разложить на две коробки: «своё» и «русское».

Его история намного многослойнее.

Кириллица создаёт ложное чувство почти полного сходства

Русский и украинский визуально кажутся очень близкими просто потому, что оба используют кириллицу. Польский написан латиницей и поэтому психологически воспринимается дальше, даже когда конкретное польское слово оказывается ближе к украинскому, чем его русский эквивалент.

Но алфавиты русского и украинского не идентичны. В украинском есть і, ї, є, ґ, отсутствующие в современном русском; в русском есть ы, э, ё, ъ, которых нет в украинском алфавите.

По-разному работают и знакомые буквы. Украинская г в стандартной речи обычно обозначает звук [ɦ], тогда как для [g] существует ґ. Различаются системы гласных и согласных, формы слов и целый ряд грамматических привычек; например, в украинском жив полноценный звательный падеж — мамо, Олено, Андрію.

Поэтому письменный украинский для русскоязычного часто оказывается заметно легче нормальной быстрой разговорной речи.

Главный парадокс: почему украинцы понимают русский лучше, чем русские — украинский

Вот здесь бытовое впечатление особенно сильно расходится с устройством языка.

Большинство украинцев советского и постсоветского поколений имели огромный объём контакта с русским: телевидение, кино, армия, книги, высшее образование, работа, общесоюзные учреждения, смешанные семьи. Даже человек из полностью украиноязычного дома мог слышать русский практически каждый день.

Поэтому он получал пассивное владение вторым языком, даже если никогда специально его не учил.

Учебник Cambridge University Press приводит именно украинско-русский пример, объясняя асимметричную взаимопонятность: большинство носителей украинского из-за постоянного знакомства с русским понимают его без серьёзных проблем, тогда как средний россиянин, мало сталкивавшийся с украинским, может понимать лишь отдельные фрагменты украинской речи.

Израильтянину эту механику легко понять. Репатриант из Киева или Москвы через двадцать лет в Израиле может прекрасно понимать и русский, и иврит; это ничего не говорит о родстве русского и иврита. Это говорит о биографии человека.

Поэтому утверждение «все украинцы, которых я встречал, понимали русский» доказывает лишь одно: эти украинцы знали русский.

Почему русский получил в Украине такую большую фору

Исторический контекст здесь тоже нельзя вынимать.

В Российской империи Валуевский циркуляр 1863 года серьёзно ограничил украинскую печать, особенно религиозные и учебные издания. Эмский указ 1876 года пошёл дальше: ограничивал публикацию и ввоз украинских книг, публичные чтения, театральные представления и другие формы использования языка. Harvard Ukrainian Research Institute рассматривает историю этих ограничений как ключевую часть истории статуса украинского языка.

После революции политика менялась. В 1920-е украинизация резко расширила пространство украинского образования, науки и прессы; позднее курс был свёрнут, а русский получил гораздо больший вес как язык союзной карьеры, армии, межрегиональной коммуникации и значительной части массовой культуры.

Отсюда и асимметрия. Украинцу приходилось знать русский намного чаще, чем жителю РСФСР — украинский.

Суржик: не «недоязык», а результат долгого контакта

Отдельный продукт этой истории — суржик, то есть разные смешанные украинско-русские формы речи. Он не является одной строго зафиксированной системой: суржик Полтавщины, Одесской области или конкретной семьи может выглядеть по-разному.

Современное корпусное исследование Russian Linguistics показывает, что суржик используется миллионами людей и вовсе не обязательно является хаотическим набором случайных слов. В ряде регионов исследователи видят устойчивые предпочтения и признаки стабилизации смешанной речи.

Для Израиля пример снова находится буквально вокруг нас. Русская речь репатриантов давно впитала «мазган», «купат холим», «битуах», «ирия», «теудат зеут», и из ивритских корней регулярно делаются русские глаголы и окончания.

Наличие такой смеси не превращает русский и иврит в один язык. С украинским и русским действует тот же принцип.

На НАновостях мы уже отдельно разбирали, почему историческая русскоязычность украинских евреев вовсе не равна российской идентичности. «Украинские евреи исторически говорили по-русски. Война меняет это»

И вот здесь появляется идиш

Если смотреть на украинский только через русский, теряется огромный кусок его реальной истории. Несколько столетий рядом с украинским на территориях нынешней Украины существовал ещё один массовый повседневный язык — идиш.

Для части израильской аудитории здесь нужно уточнить очевидное: идиш и иврит — не две разновидности одного языка. Иврит относится к семитским языкам, идиш — к германским. Идиш сформировался на германской основе, содержит большой древнееврейско-арамейский компонент и записывается еврейским письмом, а в Восточной Европе впитал мощный славянский слой.

До Катастрофы европейского еврейства идиш был на территории Украины не «языком где-то рядом», а языком семьи, торговли, прессы, литературы, театра, религиозной и городской жизни. Именно поэтому одна из недавних украинских дискуссий получила на первый взгляд провокационное, но исторически понятное название — «Идиш как украинский язык»: не в смысле генеалогии, конечно, а в смысле языка, глубоко укоренённого на украинской земле. О дискуссии на Книжном Арсенале НАновости писали отдельно.

Недавно мы возвращались к этой теме и в большом материале «Идиш — язык, укоренённый в украинской земле», где исследовательница Тетяна Непыпенко объясняет, почему украинскую историю идиша нельзя свести к музейной ностальгии.

Насколько украинский действительно изменил идиш

Здесь влияние оказалось намного глубже нескольких заимствованных слов.

Профессор Еврейского университета в Иерусалиме Вольф Москович пишет, что украинско-идишский контакт продолжался около пяти столетий и оставил след в фонетике, морфологии, синтаксисе, словаре и фразеологии идиша. По его данным, к концу XIX века на этнографических украинских территориях жило около 30% мирового еврейства; в западной и Правобережной Украине евреи составляли значительную часть населения, а в ряде городов и местечек — относительное большинство.

Он приводит и почти лабораторный показатель масштаба контакта. Первый идишский словарь в Российской империи, изданный Шие-Мордхе Лифшицем в Житомире в 1876 году, содержал 280 украинских заимствований; список, составленный К. Ф. Любарским в Одессе в 1927 году, насчитывал уже около 500, причём Москович подчёркивает, что реальное количество было выше.

В юго-восточном, или украинском, идише украинское влияние проникло даже в грамматику. Encyclopedia of Ukraine приводит очень наглядный пример с видом глагола — то есть различием между самим процессом и завершённым действием. В украинском это фундаментальная категория: условно писати — написати, «писать — написать». В идише под славянским влиянием появилось похожее противопоставление: ikh hob geshribn — «я писал / я написал» и ikh hob ongeshribn — уже с оттенком завершённости: «я дописал, завершил написание». Для средневерхненемецкой основы идиша такая модель не была исходной — она сформировалась в восточноевропейской славянской среде.

Похожим образом в идише стали активно работать приставки, меняющие способ или результат действия. Jewish Languages Project отдельно указывает на приставку tse- как пример системы глагольного вида, семантически сформированной под сильным славянским воздействием. Сам принцип очень знаком украиноязычному человеку: приставка не просто создаёт новое слово, а уточняет, началось ли действие, длилось, повторялось или было доведено до результата.

Украинское влияние заметно и в служебных словах. В украинском идише закрепились формы вроде i… i — «и… и / как… так и», take — «действительно, именно так», nu — то самое «ну», которое вообще стало одной из самых узнаваемых частиц восточноевропейского идиша. Encyclopedia of Ukraine прямо связывает проникновение множества таких союзов, предлогов и наречий с украинской языковой средой.

Есть и фонетический пример. В восточном идише действует характерное для славянских языков регрессивное озвончение согласных: звук может меняться под влиянием следующего за ним звонкого согласного. Jewish Languages Project приводит форму fus + benkl → fu[z]benkl: глухое s перед звонким b превращается в z. Для человека, знакомого с украинской или другой славянской фонетикой, сам механизм вполне узнаваем.

Ещё заметнее влияние в словообразовании. В идиш вошёл славянский суффикс -nik: например, nudnik — «зануда, надоедливый человек», от nudne — «скучный, нудный». Прижились и уменьшительные -ke и -tshik. Украинская привычка образовывать эмоционально окрашенные уменьшительные сказалась даже на еврейских именах: Encyclopedia of Ukraine приводит Moyshenyu и Khayimke — уменьшительные от Мойше и Хаима.

Отдельный пласт — глаголы, обозначающие очень конкретный способ действия. В идиш были заимствованы славянские формы вроде shushken — «шептать», kvitshen — «визжать, пронзительно кричать», mlien — «томиться, медленно кипеть». Причём эти глаголы не просто вошли в словарь, а образовали в идише отдельный морфологический класс.

То же происходило с родственными терминами. В восточном идише закрепились zeyde — «дедушка», bobe — «бабушка», plemenik — «племянник». Encyclopedia of Ukraine отдельно приводит zayde как слово, связанное с украинским дід, а также украинские заимствования вроде khrayn — «хрен» и nudnik, связанного с украинским нудний.

Поэтому выражение «украинский повлиял на идиш» здесь нельзя понимать как десяток слов, принесённых с базара. Контакт затронул произношение, глагольный вид, приставки, словообразование, уменьшительные формы, служебные слова и целые классы глаголов. Исследователь Вольф Москович именно поэтому говорит о воздействии украинского на все уровни идиша — от фонетики до синтаксиса и фразеологии.

То есть идиш еврея из Бердичева, Умани, Житомира или Подолии был германским языком — но германским языком, который несколько поколений жил внутри славянской звуковой и грамматической среды.

«Мезинке», «-ник» и украинский след, который уехал в Америку и Израиль

Есть особенно живые примеры. Идишское mezinke / mezinik, обозначающее младшего ребёнка в семье, обычно связывают с украинским мізинець — маленький палец, а переносно самый маленький. Позже mezinke закрепилось и в названии ашкеназского свадебного обычая.

Через славянскую среду идиш усвоил продуктивные словообразовательные модели вроде -nik, уменьшительных -ke, -tshik, а также большой пласт славянских глаголов. Jewish Languages Project приводит в числе таких заимствований глаголы со значениями «шептать», «кричать», «медленно кипеть».

Это важный нюанс: не каждый славянизм в идише можно уверенно объявить именно украинским. Украинский, польский и белорусский веками соприкасались друг с другом, поэтому для части слов точного единственного донора установить нельзя.

Но существование именно украинского диалектного пространства идиша и масштабы украинского воздействия сомнений не вызывают.

А что идиш дал украинскому

Обратное движение было тоже заметным.

Москович пишет о многочисленных идишских заимствованиях и кальках в украинских региональных говорах и городских социолектах. Особенно богатый материал сохранили Галичина, Буковина, Подолия, Волынь, Одесса и другие территории интенсивного украинско-еврейского соседства.

В украинской разговорной речи закреплялись слова, связанные с торговлей, ремеслом, городским бытом и эмоциональной речью. Среди часто обсуждаемых примеров — ґешефт, ґвалт, цимес, шабаш, махлювати, хохма и другие формы.

Но этимология тут требует аккуратности. Одно слово могло иметь древнееврейский корень, прийти в идиш, получить ашкеназское произношение, затем пройти через польскую или украинскую городскую речь. Другое могло быть германским по происхождению, но попасть в украинский именно через идиш.

Поэтому выражение «еврейское слово» почти всегда слишком грубое. История конкретного слова порой напоминает маршрут семьи через пять границ.

Иврит в этой истории занимает другое место

С ивритом картина принципиально иная. «Украинская мова. Энциклопедия» отмечает, что прямых заимствований из древнееврейского в украинский зафиксировано сравнительно мало; старейший путь часто выглядел как древнееврейский → греческий → старославянский → украинский, а более поздний пласт частично шёл через идиш.

Поэтому украинские амінь, алілуя, месія, сатана, серафим, херувим, манна, Едем имеют в конечном счёте древнееврейское происхождение, но это не след бытового разговора украинского крестьянина с соседом, говорившим на иврите. Это прежде всего путь библейской и церковной письменности.

Другой пласт уже теснее связан с еврейской жизнью: кошерний, маца, рабин, Тора, хедер, меламед, шамес и похожая лексика. Часть этих слов приходила через идиш.

Хороший пример — шабаш: украинские лингвистические справочники прямо приводят его как заимствование через идиш из древнееврейского источника. Получается цепочка иврит → идиш → украинский.

А в новейшее время возникает уже прямой израильский слой — кібуц, Кнесет и другие слова, связанные с современным Государством Израиль.

Повлиял ли украинский на современный иврит

Здесь нужно не преувеличивать. Прямое воздействие украинского на современный общеизраильский иврит несопоставимо с его влиянием на украинский идиш.

Причина проста. На протяжении большей части истории ашкеназских общин Восточной Европы иврит был прежде всего языком религиозного текста, обучения, письменности и части интеллектуальной жизни; повседневным семейным языком был идиш.

Украинское воздействие поэтому сначала попадало в идиш. Затем региональная идишская фонетика влияла на ашкеназское произношение иврита, и уже вместе с носителями этих традиций часть речевых привычек переносилась в Палестину и Израиль.

Точнее всего здесь говорить не «украинский изменил иврит», а о цепочке украинская среда → украинский идиш → региональное ашкеназское произношение иврита → языковой багаж части будущих носителей современного иврита.

Именно так реальная языковая история обычно и работает: не по прямой линии, а через людей.

Киевское письмо: когда иврит сохраняет историю украинского топонима

А теперь история поворачивается совсем неожиданно. Ивритские документы важны не только потому, что дали украинскому отдельные слова: они стали источником для исследования истории самого украинского языкового пространства.

Encyclopedia of Ukraine отмечает, что рекомендательное письмо еврейской общины Киева первой половины X века содержит первую известную фиксацию названия Киева. Позднее, особенно с XVI–XVII веков, раввинские респонсы и еврейские хроники всё чаще фиксировали украинские географические названия, хотя использование еврейского письма без полного обозначения гласных ограничивает возможности точной фонетической реконструкции.

НАновости подробно рассказывали об этом документе в отдельном материале о «Киевском письме». Оно было обнаружено Норманом Голбом среди материалов Каирской генизы; документ связывают с киевской еврейской общиной X века, а название города передано еврейским письмом. «Киевское письмо» X века и древняя еврейская община Киева

Это прекрасный пример того, насколько бессмысленно разделять историю Украины и еврейскую историю на две герметичные полки. Иногда один из древнейших следов украинского города буквально хранится внутри еврейского текста.

Самбатас: ещё одно древнее имя Киева и осторожная гипотеза

Есть и другой любопытный сюжет. В византийском трактате Константина VII Багрянородного «Об управлении империей» X века рядом с Киевом появляется название Самбатас.

Происхождение этого имени остаётся предметом дискуссий. Одна из гипотез связывает его с еврейским легендарным Самбатионом — рекой, фигурирующей в иудейской традиции; доказанной общепринятой этимологией такую связь считать нельзя.

НАновости отдельно разбирали именно эту иудаистскую версию и аргументы вокруг неё. Самбатас, Киев и возможная связь с рекой Самбатион

Для нашей темы этот сюжет важен не как сенсация о «еврейском происхождении Киева», а как напоминание: Киев X века находился в гораздо более сложной международной, торговой и языковой сети, чем иногда представляет современное национальное воображение.

Почему украинские евреи затем массово перешли на русский

Если украинский и идиш столетиями так тесно контактировали, возникает логичный вопрос: почему к XX веку огромная часть евреев Украины стала именно русскоязычной?

Ответ связан с социальной и политической иерархией языков. В Российской империи, а затем в СССР русский открывал доступ к государственному образованию, городской карьере, университету и широкой культурной среде. Для многих еврейских семей переход выглядел как социальная модернизация: от идиша — к русскому.

После Катастрофы, советских репрессий против еврейской культуры, закрытия идишских институций и дальнейшей урбанизации этот процесс резко ускорился. В советской Украине идиш постепенно терял повседневную среду, тогда как русский усиливался.

Именно поэтому русскоязычный украинский еврей конца XX века — совершенно обычное явление. Но его язык не отменяет ни украинского происхождения семьи, ни более раннего идишского слоя.

На НАновостях эта история подробно прослеживается, например, в материале о первой Пасхальной Агаде на украинском языке, где переход от русского к непосредственному украинско-еврейскому языковому взаимодействию становится уже частью современной культуры. Первая Пасхальная Агада на украинском языке

Сегодня старая связь стала прямой

Самое интересное происходит сейчас. Когда-то украинский и древнееврейский чаще соприкасались через греческий, церковнославянский и идиш; сегодня украинский и современный иврит всё чаще встречаются напрямую.

В 2026 году в Украине вышел полноценный украиноязычный учебник «Давньоєврейська мова» Дмитрия Цолина — грамматика и синтаксис языка Танаха, упражнения и древнееврейско-украинский глоссарий. «Древнееврейский язык»: учебник на украинском

В Израиле проект «Немала נְמָלָה» строит уже прямое движение в обе стороны — переводит украинскую литературу на иврит и ивритскую на украинский. Проект «Немала נְמָלָה»

В рамках этого же культурного процесса на иврите появилась украинская классика, включая Сковороду, а в Израиле вышел первый том «Антологии украинской поэзии: от Сковороды до Франко». Украинская классика на иврите: Сковорода Антология украинской поэзии на иврите

То есть посредник в виде русского здесь больше не обязателен. Украинский текст способен идти непосредственно в иврит, а израильский — непосредственно в украинский.

Идиш тоже возвращается — теперь через перевод

Параллельно происходит другое возвращение. В Киеве в 2025 году представили сразу семь книг, впервые переведённых с идиша на украинский; это уже не бытовое смешение языков старого штетла, а сознательная работа с почти потерянным культурным пластом. Семь книг, впервые переведённых с идиша на украинский

Проект UkraYiddish пошёл через музыку: украинские народные песни переводятся на идиш, идишские — на украинский. Проект UkraYiddish

В Киеве коллектив «Боу нашир» исполняет песни на идише и иврите, причём часть участников вообще не происходит из еврейских семей. Язык здесь уже не только наследуется — его выбирают и изучают. Киевские студенты поют на идише и иврите

И вот тут для читателей НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency история перестаёт быть филологической экзотикой: языковой контакт, который несколько столетий происходил случайно — потому что люди жили на одной улице, — сегодня превращается в сознательный культурный проект.

От Бучача к израильской литературе

Есть и человеческая линия этой истории.

Бучач — город на территории современной Украины, где пересекались украинский, польский, идиш и ивритская еврейская традиция, — дал миру Шмуэля Йосефа Агнона, будущего нобелевского лауреата и одного из крупнейших авторов литературы на иврите. Шмуэль Агнон: от Бучача к Нобелевской премии

Сегодня книга «Острова памяти» соединяет Бучач уже тремя языками — украинским, английским и ивритом. «Острова памяти»: Бучач, Украина и Израиль

Хаим Хазаз, родившийся в Киевской губернии и выросший среди идиша, русского и украинской речи, стал одним из важнейших писателей на иврите и первым лауреатом Премии Израиля по литературе. Хаим Хазаз: от украинского Полесья к израильской литературе

А Шауль Черниховский, родившийся на территории нынешней Запорожской области, стал одним из классиков новой ивритской поэзии — сегодня его портрет знает каждый израильтянин по 50-шекелевой банкноте. Шауль Черниховский и украинский след на 50 шекелях

Это не означает, что современная литература на иврите «украинская». Это означает другое: часть её создателей формировалась в многоязычной восточноевропейской среде, где украинская речь была одной из составляющих повседневного звукового мира.

После 2022 года языковой баланс в Украине снова меняется

Украинско-русское двуязычие никуда не исчезло мгновенно, но пропорции заметно изменились.

По опросу Киевского международного института социологии, проведённому 7 мая — 3 июня 2026 года среди 1000 совершеннолетних граждан на подконтрольной Украине территории, 62% сообщили, что дома говорят преимущественно или исключительно по-украински, 23% используют украинский и русский, 14% — преимущественно или исключительно русский. В выборку не включались жители территорий вне контроля правительства и граждане, выехавшие за границу после 24 февраля 2022 года, поэтому переносить эти числа на всех украинцев в мире нельзя.

То есть русский в Украине остаётся живым бытовым языком миллионов людей. Одновременно украинский значительно расширил пространство домашнего и публичного употребления.

И это важно не путать с вопросом о происхождении двух языков. Социологическая распространённость языка и его генеалогический статус — разные вещи.

Что говорит украинский закон — и при чём здесь идиш с ивритом

Статья 10 Конституции Украины устанавливает украинский как государственный язык и одновременно говорит о гарантиях свободного развития, использования и защиты языков национальных меньшинств. Закон 2019 года регулирует прежде всего публичную сферу и прямо указывает, что его действие не распространяется на частное общение и религиозные обряды.

13 июня 2026 года вступил в силу закон №4699-IX, обновивший применение Европейской хартии региональных или миноритарных языков. В перечне теперь находятся, среди прочих, белорусский, болгарский, гагаузский, крымскотатарский, польский, румынский, словацкий — а также особенно важные для нашей темы иврит и идиш; русского языка в этом перечне нет.

Предысторию включения иврита и идиша НАновости разбирали ещё на стадии законопроекта. «Иврит и идиш станут защищёнными языками в Украине»

Для лингвистики это не меняет происхождение языков, но для культурной истории символично: два еврейских языка, один из которых веками был повседневной речью украинских городов и местечек, сегодня юридически признаются частью исторического языкового многообразия страны.

Так что же на самом деле находится между украинским и русским

Не пропасть — и не тождество.

Украинский и русский близкородственны. У них огромный общий славянский пласт, похожие грамматические категории и множество прозрачных друг для друга слов.

Но украинский веками развивался собственной дорогой. Его лексика особенно тесно связана с белорусским и польским; в разных регионах он взаимодействовал с румынским, венгерским, немецким, тюркскими языками. А несколько столетий ежедневного соседства с евреями создали ещё один слой — украинско-идишский, значительно более глубокий, чем обычно представляет себе современный читатель.

Именно здесь становится понятна самая интересная часть всей истории.

Русский сильно повлиял на языковую биографию украинцев. Польский и белорусский — на историческое устройство украинского словаря. Идиш впитал украинские слова, модели и интонации, одновременно отдавая украинскому часть собственного городского и еврейского словаря. Иврит влиял прежде всего через религиозную письменность и идиш, сохранил ранние украинские топонимические свидетельства, а сегодня уже напрямую встречается с украинским в переводах, учебниках и израильской литературной жизни.

Поэтому четыре числа — 84, 70, 68 и 62 — интересны вовсе не как соревнование: кто украинскому «роднее».

Они заставляют увидеть другую карту.

На этой карте украинский находится не на периферии русского языка, а внутри большого исторического пространства между восточными и западными славянами, Центральной Европой и еврейской Восточной Европой. Здесь рядом стоят белорусский и польский, русский и словацкий, украинский идиш Бердичева и Черновцов, древнееврейский текст Киевского письма и современный иврит Тель-Авива.

И, пожалуй, именно из Израиля это особенно легко понять. Здесь человек может говорить с родителями по-русски, с детьми на иврите, помнить несколько идишских слов от бабушки и сегодня читать украинские новости. Эти языки не превращаются из-за этого в один.

Они просто рассказывают историю человека.

Так же и украинский: то, что миллионы украинцев знают русский, не делает украинский разновидностью русского. А то, что в украинском и идише, украинском и иврите сохранились следы друг друга, не стирает границы между языками — наоборот, показывает, насколько долго их носители жили в общей истории.