- 9 августа, 2026
- 9:43 пп
- В Мире
Турция не закрывала Босфор для коммерческого судоходства. Но Анкара признала давление некоторых союзных государств из-за использования проливов, ввела дополнительные меры безопасности и предложила Украине и России мораторий на удары в Чёрном море.
Редакционная проверка: материал подготовил R.Verter — автор и аналитик НАновости, родившийся в Украине и живущий в Израиле, который регулярно работает с украинско-израильской и международной повесткой. Для этой публикации НАновости сопоставили заявление правящей AK Parti от 5 августа, сообщение МИД Турции к 90-летию Конвенции Монтрё, выступление главы МИД Хакана Фидана 8 августа, данные турецкого морского ведомства и сообщения Reuters о судоходстве и атаках в Чёрном море. Там, где Анкара не раскрыла детали или виновник атаки не установлен, это обозначено отдельно.
9 августа 2026 года Босфор и Дарданеллы остаются открытыми для коммерческого судоходства. Два турецких правительственных чиновника сообщили Reuters, что корабли продолжают проходить через турецкие проливы в Чёрное море. Турция действительно ввела временные меры безопасности, но содержание этих мер пока не раскрыла.
Это важно зафиксировать сразу, потому что вокруг турецких решений уже появилась более громкая версия — будто Эрдоган «закрыл Босфор».
Он этого не делал.
Настоящая история интереснее: правящая партия Турции признала, что союзные государства пытались изменить использование проливов ради вмешательства в войну или поддержки одной из сторон. Анкара отказалась. А теперь, когда морская война добралась до турецких судов и моряков, вопрос Монтрё превращается для Турции уже не только в геополитику, но и в собственную безопасность.
Не Эрдоган сказал о давлении — но это официальная линия его партии
5 августа официальный представитель правящей AK Parti Омер Челик отвечал на вопрос об атаках на турецкие торговые суда в Чёрном море.
Именно Челик, а не Реджеп Тайип Эрдоган, сообщил, что некоторые союзные государства находились в интенсивном контакте с Турцией по вопросу использования проливов. По его словам, речь шла о желании стать стороной войны, вмешаться в неё или поддержать определённую страну.
Анкара, заявил Челик, несмотря на это продолжила применять Конвенцию Монтрё «без уступок» и была готова ради этого пойти на ухудшение отношений с некоторыми союзниками.
Здесь нельзя делать следующий удобный, но недоказанный шаг.
Челик не назвал эти государства. Поэтому у НАновости нет оснований писать, что речь шла именно о США, Великобритании или Франции. Нет оснований и превращать его слова в формулу «НАТО потребовало открыть Босфор»: Челик говорил о некоторых союзных государствах, а не об официальном решении Североатлантического альянса.
Но сам факт таких контактов теперь подтверждён представителем правящей партии Турции.
Это уже существенная новая информация.
Тем более что заявление не появилось в политическом вакууме. 20 июля, к 90-летию Конвенции Монтрё, МИД Турции официально назвал соглашение одной из главных гарантий мира, безопасности и стабильности Чёрного моря и заявил, что страна продолжит применять его с той же решимостью.
R.Verter ещё в декабре 2025 года разбирал на НАновости предложение Хакана Фидана о специальном соглашении между Украиной и Россией по безопасности судоходства в Чёрном море. Нынешние заявления показывают продолжение той же турецкой линии: Анкара пытается не выбрать победителя морской войны, а оставить за собой право устанавливать пределы её расширения.
22 моряка на Nadezhda: когда геополитика оказалась на палубе торгового судна
У этой политики появился очень конкретный человеческий контекст.
3 августа Ro-Ro Nadezhda шёл из Новороссийска в турецкий Самсун. Примерно в 20 морских милях от российского порта судно подверглось атаке беспилотника.
На борту находились 22 моряка, 13 из них — граждане Турции. По первоначальным данным турецкого морского ведомства, трое членов экипажа могли находиться в тяжёлом состоянии. Повреждения получили жилая часть и нос судна, начался пожар. Турецкое ведомство отдельно сообщало, что спасательную операцию некоторое время осложняла сохранявшаяся опасность новых ударов беспилотников. Моряков в итоге эвакуировали в Новороссийск. Позднее повреждённое судно доставили в Самсун.
И вот здесь проходит граница между военной картой и жизнью обычного экипажа.
Для моряка не имеет большого значения, какую политическую формулу использует сторона, запустившая дрон. Он находится на коммерческом судне, видит пожар и повреждённую палубу и ждёт, сможет ли к нему вообще приблизиться спасатель.
Генеральный секретарь Международной федерации транспортных рабочих Стивен Коттон, комментируя общую эскалацию вокруг гражданского судоходства, отдельно предупреждал: гибель гражданских моряков нельзя превращать в допустимый побочный результат военных операций.
При этом НАновости сознательно не приписывают атаку на Nadezhda Украине. Reuters и турецкие власти не установили публично, кто осуществил этот конкретный удар. Само расположение судна возле Новороссийска для такого вывода недостаточно.
Это одна из важных границ достоверности всей истории.
Что именно Фидан передал Эрдогану
8 августа глава МИД Турции Хакан Фидан пошёл дальше партийного заявления Челика.
Он сказал, что война распространилась практически на всё Чёрное море. По его оценке, сначала объектами атак становились военные гавани и корабли, но теперь всё чаще страдает коммерческое судоходство, включая турецкие суда, суда турецких владельцев и корабли, где работают турецкие моряки.
Фидан сообщил ещё одну важную деталь: турецкие власти подготовили несколько мер, представили их президенту Эрдогану и начали реализовывать.
Какие именно это меры, он не раскрыл.
Поэтому сейчас корректны одновременно две фразы.
Турция действительно ужесточила меры безопасности.
Но Турция не объявила о закрытии коммерческого прохода через Босфор и Дарданеллы.
9 августа представители правительства подтвердили Reuters, что судоходство продолжается в рамках Монтрё.
Фидан также сообщил, что Анкара предложила обеим сторонам создать механизм моратория на удары в Чёрном море.
Здесь важна деталь, которая легко исчезает в политическом пересказе: министр отдельно сказал, что у украинской стороны уже было предложение по этому вопросу, которое Турция передала российским представителям.
То есть нынешняя инициатива не выглядит просто турецким требованием к Киеву прекратить украинские атаки на российскую логистику.
Речь идёт о попытке установить взаимные ограничения.
Чёрное море уже изменилось — и июль показал масштаб
Озабоченность Анкары возникла не из-за одного судна.
В июле Украина зарегистрировала 35 атак на суда, находившиеся в портах, ещё 22 атаки на суда в море и 67 ударов по портовой инфраструктуре. Для сравнения: за весь 2025 год было зарегистрировано 14 атак на суда. Эти цифры Reuters приводит со ссылкой на украинское инфраструктурное ведомство.
Россия усилила удары по Одессе и украинской портовой инфраструктуре, через которую проходит основная часть украинского сельскохозяйственного экспорта. Одновременно Украина расширила кампанию против российской нефтяной, портовой и морской логистики. Reuters отдельно отмечает, что обе стороны утверждают, будто наносят удары по целям, связанным с войной, однако расширение географии атак увеличивает риски и для коммерческого флота.
НАновости уже отслеживали эту фазу войны. В июле мы подробно показывали, как украинские морские дроны заставили Россию ограничивать движение в Азовском море и менять морскую логистику.
Тогда главный вопрос был: насколько глубоко беспилотники способны нарушить российское военное и экономическое снабжение?
Сейчас появился следующий вопрос: где проходит граница операции против российской военной экономики, после которой всё Чёрное море начинает становиться более опасным для судов третьих государств?
Для Украины это неудобный, но необходимый вопрос.
Украина имеет очевидное право разрушать российскую способность продолжать агрессию, в том числе логистику, связанную с войной. Но сохранение международной поддержки Киева требует одновременно максимально чёткого различия между военной целью, санкционным «теневым флотом» и обычным гражданским судоходством.
Для России вопрос ещё прямее. Именно российская полномасштабная агрессия превратила Чёрное море в район войны, а российские удары систематически поражают украинские порты и коммерческую инфраструктуру.
Монтрё одновременно связывает руки России и союзникам Украины
В этом и находится главный парадокс турецкой политики.
Конвенция Монтрё была подписана 20 июля 1936 года. Она закрепляет особую роль Турции в Босфоре и Дарданеллах, обеспечивает режим коммерческого судоходства и устанавливает отдельные строгие правила для военных кораблей.
После начала полномасштабной российской агрессии против Украины Турция применила военные положения Конвенции.
В результате Россия не получила свободной возможности перебрасывать через Босфор дополнительные военные корабли из Средиземного моря для усиления Черноморского флота.
Но эта же система не позволяет союзникам Украины просто провести через проливы переданные Киеву военные корабли.
Самый наглядный пример появился в январе 2024 года. Турция отказалась пропустить два британских минных тральщика, переданных Украине. Reuters тогда сообщал, что Анкара объяснила решение применением Монтрё.
Проблема никуда не исчезла. НАновости весной 2026 года разбирали, почему переданные Украине противоминные корабли всё ещё не могут попасть в Чёрное море и оказались востребованы уже в обсуждении безопасности Ормузского пролива.
Поэтому формула «Монтрё выгоден России» слишком примитивна.
Формула «Монтрё работает в интересах Украины» — тоже.
Он работает прежде всего в интересах Турции.
Анкара не хочет, чтобы Россия могла по своему усмотрению наращивать Черноморский флот. Но она не хочет и появления в Чёрном море неограниченной военно-морской группировки нечерноморских государств НАТО.
И именно теперь мы получили подтверждение от представителя AK Parti, что попытки переубедить Турцию действительно предпринимались.
Не закрыть море, а не дать войне стать Россия — НАТО
Отсюда следует собственный вывод НАновости — Новости Израиля.
Последовательность действий Анкары с 2022 года показывает, что Турция рассматривает Монтрё не просто как старый международный договор, который приходится формально соблюдать.
Для неё это инструмент власти.
Контроль над проливами позволяет Эрдогану одновременно говорить с Киевом, Москвой и союзниками по НАТО и каждому из них отвечать: вход в Чёрное море не будет определяться только вашими военными потребностями.
Это не нейтралитет в классическом смысле.
Турция вооружала и поддерживала Украину, одновременно сохраняя экономические отношения с Россией и не присоединяясь к западной санкционной системе. Но по вопросу проливов Анкара стремится сохранить отдельную политику.
И здесь признание Челика особенно интересно.
Если союзники действительно пытались добиться иного использования проливов, а Турция отказалась даже ценой осложнения отношений, Монтрё становится одной из наиболее жёстких красных линий внешней политики Эрдогана.
Израиль здесь гораздо ближе, чем кажется
Для Израиля это не далёкий спор о кораблях где-то между Одессой и Новороссийском.
Израиль связан с Чёрным морем торговлей.
НАновости ранее рассказывали, как израильская ZIM восстановила прямой контейнерный сервис между Израилем и Украиной. Безопасность украинских портов и западной части Чёрного моря непосредственно определяет, насколько жизнеспособны такие маршруты.
Есть и продовольственная связь.
Россия и Украина остаются важнейшими участниками мирового рынка зерна и растительных масел. НАновости уже анализировали, почему нарушение перевозок через Чёрное море снова стало одним из факторов риска для мировых цен на продукты.
Это не означает, что после каждого удара хлеб в Хайфе или Тель-Авиве автоматически подорожает завтра утром.
Механизм другой: растёт риск рейса, страховая премия, стоимость фрахта, сокращается количество судов, готовых работать на маршруте, а часть грузов уходит более длинными путями.
В начале августа средняя стоимость использования нефтяного танкера в Чёрном море, по рыночным оценкам Reuters, выросла с немногим более 200 тысяч до более чем 300 тысяч долларов в сутки. Военное страхование некоторых заходов в черноморские порты выросло примерно с 1% до 2% стоимости судна.
Есть и ещё более прямая израильская связь. В апреле НАновости расследовали историю о том, как судно с зерном, происхождение которого связывали с оккупированными Россией украинскими территориями, пришло в порт Хайфы.
То есть маршруты Чёрного моря уже заканчиваются не на географической карте.
Они заканчиваются в том числе в израильских портах.
Шесть вопросов, на которые Анкара пока не ответила
Главная ценность заявления Челика одновременно является его главным недостатком: он подтвердил давление, но не раскрыл деталей.
Мы пока не знаем, какие именно союзные государства обращались к Турции.
Не знаем, какие корабли или операции обсуждались.
Не знаем, относятся ли слова Челика преимущественно к 2022–2024 годам или подобное давление продолжалось и в 2026 году.
Не раскрыто содержание мер, представленных Фиданом Эрдогану.
Неизвестно, согласится ли Москва на механизм взаимного моратория, о котором говорит Анкара.
Наконец, пока невозможно сказать, превратятся ли временные турецкие меры безопасности в систему более строгой проверки отдельных коммерческих маршрутов.
Именно поэтому самый громкий заголовок — «Эрдоган закрыл Босфор» — одновременно оказывается самым слабым объяснением происходящего.
Он Босфор не закрыл.
Происходит другое.
После четырёх с половиной лет российской агрессии морская война расширилась настолько, что Турция вынуждена защищать сразу две вещи: безопасность собственного гражданского флота и исключительное право Анкары определять, насколько далеко военное противостояние может приблизиться к турецким проливам.
Почему сейчас позиция Эрдогана становится ещё важнее
Если атаки на торговые суда продолжатся, перед Турцией возникнет неприятный выбор.
Можно пытаться сохранить почти прежний режим коммерческого прохода и принимать всё больший риск для моряков, судовладельцев и страховых компаний.
Можно вводить новые процедуры безопасности, которые формально не закрывают проливы, но делают отдельные рейсы сложнее и дороже.
И можно усиливать дипломатическое давление на Украину и Россию ради отдельного морского соглашения.
Судя по заявлениям Фидана, Анкара пока выбирает третий путь, дополняя его неизвестными нам мерами безопасности.
Но есть принцип, который уже почти не требует догадок.
Турция не собирается отдавать контроль над черноморским балансом ни Москве, ни Киеву, ни собственным союзникам.
Это и есть главный смысл истории с Монтрё.
Для России турецкая политика закрывает простой путь усиления Черноморского флота. Для Украины она одновременно ограничивает возможность получить морское подкрепление от западных союзников. Для НАТО она оставляет Чёрное море зоной, где член Альянса Турция действует прежде всего как самостоятельная черноморская держава.
А для Израиля происходящее полезно ещё и как пример того, как государство превращает географию, международное право и контроль над стратегическим маршрутом в самостоятельный инструмент национальной политики.
НАновости — Новости Израиля видит в заявлениях последних дней не разворот Эрдогана к России и не отказ от поддержки Украины.
Анкара делает то, что последовательно делала все годы войны: не позволяет никому другому решать за Турцию, кто и на каких условиях проходит через её ворота в Чёрное море.