Реза Пехлеви обратился к Трампу и Нетаниягу: бить по режиму, а не по гражданской инфраструктуре Ирана

22 марта 2026 года наследный принц Ирана в изгнании Реза Пехлеви публично обратился к Дональду Трампу и Биньямину Нетаниягу с просьбой не наносить удары по гражданской инфраструктуре Ирана и сосредоточиться на самом режиме и его репрессивном аппарате. Его заявление прозвучало на фоне резкой эскалации вокруг Ормузского пролива и после угроз Дональда Трампа ударить по иранским электростанциям, если Тегеран не разблокирует судоходство в течение 48 часов.

Соответствующее обращение он обнародовал 22 марта в соцсети Х.

Что именно сказал Реза Пехлеви

Реза Пехлеви, сын последнего шаха Ирана и одна из самых заметных фигур иранской эмигрантской оппозиции, заявил, что Иран нельзя сводить к Исламской республике. В его логике страна — это не режим, а народ и будущее государство после смены власти. Поэтому, по его словам, необходимо продолжать давление на нынешнюю систему, но не разрушать объекты, которые принадлежат гражданскому населению и понадобятся для восстановления страны после падения режима.

Смысл его обращения предельно ясен: удары по инфраструктуре могут ослаблять Тегеран в краткосрочном плане, но одновременно повышают цену будущего транзита для самих иранцев. Электростанции, сети, гражданские объекты — это не только активы государства, но и каркас повседневной жизни миллионов людей. Именно эту границу Пехлеви предложил не стирать.

Это заявление важно еще и потому, что оно фиксирует позицию части антирежимного иранского лагеря: борьба против Исламской республики не должна превращаться в войну против самого Ирана как страны. Для израильской аудитории это принципиальный нюанс. Он показывает, что даже среди жестких противников тегеранского режима есть запрос не на хаотическое разрушение, а на точечный демонтаж власти.

Почему его обращение прозвучало именно сейчас

Контекст здесь жесткий. Дональд Трамп потребовал от Ирана в течение 48 часов полностью открыть Ормузский пролив для судоходства, угрожая в противном случае ударами по иранским электростанциям. В ответ Тегеран пригрозил полностью закрыть пролив и атаковать энергетическую и водную инфраструктуру стран Персидского залива, если США реализуют этот сценарий.

То есть обращение Пехлеви появилось не в академической дискуссии и не в спокойный момент, а прямо внутри кризиса, где вопрос о гражданской инфраструктуре уже стал предметом прямых военных угроз. На этом фоне его формула — «защитить Иран, ликвидировать режим» — звучит как попытка отделить стратегическую цель от возможного гуманитарного и политического ущерба.

Почему это важно для Израиля

Для Израиля эта история не сводится к словам оппозиционного политика в изгнании. Здесь затронут реальный стратегический вопрос: как вести давление на Иран так, чтобы ослаблять режим, но не разрушать то, что потом станет основой постисламистского Ирана.

Израиль давно исходит из того, что главная угроза — это не иранский народ, а режим, его военная машина, ядерная программа, Корпус стражей исламской революции и сеть прокси по всему региону. В этом смысле заявление Пехлеви отчасти совпадает с тем, что многие в Израиле и так считают принципиальным: если цель — изменить баланс сил на Ближнем Востоке, то бить нужно по центрам репрессий, военной логистике, командным узлам и инфраструктуре режима, а не по гражданскому фундаменту страны. Это уже не лозунг, а вопрос о том, какой Иран останется после кризиса.

Для читателей НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency тут важен и другой слой. Израиль живет в регионе, где разрушение энергетики, воды, портов и логистики почти мгновенно выходит за пределы одной страны. Удар по крупной инфраструктуре в Иране может спровоцировать ответ по объектам в странах Залива, по судоходству, по ценам на нефть, по рынкам и по безопасности самих израильтян. Reuters и AP прямо пишут, что иранская сторона уже угрожает энергетическим и водным объектам союзников США в регионе, если Вашингтон ударит по иранской энергосистеме.

Вот почему эта тема для Израиля не теоретическая. Здесь спор идет не о гуманистической абстракции, а о том, как не превратить военную кампанию против опасного режима в региональную цепную реакцию с трудно прогнозируемыми последствиями.

Где здесь проходит реальная граница

Пехлеви по сути предлагает такую рамку: продолжать давление, но не путать режим с государством и народом. На практике это означает фокус на репрессивных структурах, военных возможностях, командных цепочках и политическом аппарате Исламской республики. Это труднее, чем просто расширять список целей. Но именно такая логика обычно дает более понятный политический результат и оставляет меньше пространства для пропаганды Тегерана о том, что против него ведут «войну на уничтожение народа».

При этом нужно честно сказать: в реальной войне провести абсолютно стерильную линию почти невозможно. Даже удары по объектам, которые считаются стратегическими, могут бить по гражданской среде. Поэтому заявление Пехлеви — это не готовая техническая инструкция, а политический ориентир. И он сегодня звучит заметно весомее, чем обычный пост в соцсети.

Что означает это обращение на фоне Ормуза и угроз Трампа

История с Ормузским проливом делает все еще острее. Через этот узкий коридор проходит значительная часть мировой нефти и газа, а потому любая эскалация там мгновенно становится мировой проблемой. На этом фоне угроза Трампа ударить по иранским электростанциям и ответные угрозы Тегерана по инфраструктуре Залива показывают, что конфликт уже вышел за рамки чисто двусторонней конфронтации.

Именно поэтому обращение Пехлеви можно читать как политический сигнал сразу в несколько адресов. Трампу — что не стоит подменять давление на режим ударами по базовым системам жизнеобеспечения. Нетаниягу — что часть иранской оппозиции ждет от Израиля не максимального разрушения, а точного удара по центру проблемы. Западу — что даже в лагере противников Исламской республики есть понимание: Иран после режима придется не только освобождать, но и собирать заново.

Финальный вывод здесь простой, хотя и неприятный. Пехлеви не просит ослабить давление на Тегеран. Он просит сделать его умнее. Для Израиля это важный момент: в нынешней войне вопрос уже не только в том, как остановить иранскую угрозу, но и в том, каким будет регион на следующий день после ослабления режима. И если эта перспектива действительно рассматривается всерьез, то слова о сохранении гражданской инфраструктуры звучат не как сентиментальность, а как холодный расчет.