Газа не закрыта для иностранцев. Но попасть туда «просто так» нельзя: кто сегодня находится внутри сектора и почему ООН требует полного доступа

В секторе Газа работают иностранные врачи, сотрудники международных организаций, специалисты Красного Креста и европейская миссия на Рафахе. Через границу проходят согласованные ротации персонала. При этом иностранные журналисты не могут самостоятельно въехать в сектор, дипломаты сталкиваются с ограничениями, международные сотрудники UNRWA не допускаются, а следователи ООН требуют доступа ко всем районам Газы. Как это одновременно возможно — и кто на самом деле решает, какого иностранца пропустить?

Автор — NAnews — Nikk.Agency Israel News

15 сентября 2026 Верховный комиссар ООН по правам человека Фолькер Тюрк потребовал предоставить международным следователям доступ во все необходимые районы сектора Газа для сбора и сохранения доказательств возможных военных преступлений. Поводом стали «человеческие останки, которые продолжают извлекать из-под разрушенных зданий». Тюрк заявил, что среди «обнаруживаемых останков, по имеющейся у ООН информации», есть, предположительно, «целые семьи». Он подчеркнул: обстоятельства «их гибели должны быть расследованы, а доказательства на местах разрушений — сохранены».

Из этой новости легко сделать неправильный вывод: если ООН требует доступа, значит иностранцев в Газе вообще нет и Израиль никого туда не пускает.

Это не так.

В Газе находятся иностранцы. Причём не единичные. Туда регулярно заезжают и оттуда выезжают международные медики, там работают сотрудники гуманитарных структур, действует полевой госпиталь Международного Комитета Красного Креста, а на пограничном пункте Рафах работает европейская миссия EUBAM. Израиль официально перечисляет десятки международных организаций, деятельность которых координируется с COGAT.

COGAT (Coordination of Government Activities in the Territories; ивр. מתפ״ש — מתאם פעולות הממשלה בשטחים) — израильская структура Министерства обороны, которая координирует гуманитарные поставки, перемещения людей и работу международных организаций в Газе и в Иудее и Самарии (Западный берег).

Но между фразами «иностранцы находятся в Газе» и «иностранцам открыт доступ в Газу» — огромная разница.

И именно в этой разнице сейчас находится весь спор вокруг требования ООН.

Иностранные врачи: самая заметная группа

Лучше всего присутствие иностранцев внутри Газы документировано в медицинской сфере.

По данным Управления ООН по координации гуманитарных вопросов — OCHA, на 20 июля 2026 года в секторе работали 73 иностранных сотрудника международных Emergency Medical Teams, или EMT. Шестнадцать организаций поддерживали 31 медицинскую программу. Около 70% этих программ представляли собой специализированные группы врачей, встроенные непосредственно в местные больницы.

Цифра меняется из недели в неделю. На 7 июня OCHA насчитывало 74 международных медицинских специалиста, на 21 июня — 65, на начало июля — около 60, а затем после очередных ротаций их число снова выросло до 73. Это не постоянная колония иностранцев: люди приезжают на смену другим специалистам и затем покидают Газу.

Масштаб ротации тоже хорошо виден по статистике ВОЗ. За весь 2025 год через систему EMT было организовано 726 въездов международного медицинского персонала и 724 выезда. С января по середину апреля 2026 года в Газу въехал ещё 281 иностранный сотрудник медицинских команд, а 265 выехали.

То есть перед нами не редкие исключения. Существует работающий, хотя и ограниченный, механизм допуска иностранного медицинского персонала.

Но врачу недостаточно приехать в Египет или Израиль, показать удостоверение хирурга и попросить открыть шлагбаум. Его должна направить признанная организация, включить в ротацию, подать данные, пройти согласования и получить разрешение на конкретное перемещение.

Бывали периоды, когда этот механизм полностью останавливался. В начале марта 2026 года после закрытия переходов международные ротации были временно прекращены. Позже они возобновились.

Красный Крест: международная структура внутри сектора

В Рафахе продолжает работать полевой госпиталь Международного Комитета Красного Креста. Он был открыт в мае 2024 года и создавался как совместный проект МККК, Палестинского общества Красного Полумесяца и национальных обществ Красного Креста и Красного Полумесяца из 16 стран.

Среди стран, оказывающих поддержку госпиталю, МККК называет Австралию, Австрию, Канаду, Китай, Данию, Финляндию, Францию, Германию, Исландию, Ирландию, Японию, Норвегию, Катар, Швецию, Швейцарию и Великобританию.

Здесь нужна аккуратность. Этот перечень не означает, что граждане всех шестнадцати государств обязательно одновременно находятся сегодня внутри Газы. Национальные общества предоставляют персонал, оборудование, финансирование и другую помощь, а состав команд меняется. Но сам госпиталь является реальным примером устойчивой международной инфраструктуры, работающей внутри сектора.

Европейцы на Рафахе

Есть ещё одна необычная категория иностранцев — сотрудники EUBAM Rafah, гражданской пограничной миссии Европейского союза.

После возобновления работы Рафаха европейская миссия вернулась на переход, где её сотрудники наблюдают за процедурами, поддерживают палестинских пограничников и взаимодействуют со всеми сторонами.

26 августа EUBAM сообщила о прибытии новых сотрудников из Швеции, Финляндии, Венгрии, Франции, Италии и Испании. Среди них — представители французской Gendarmerie Nationale, итальянских карабинеров и испанской Guardia Civil. Часть новых сотрудников, по данным самой миссии, сразу была направлена непосредственно на Rafah Crossing Point.

Это не европейские войска, контролирующие Газу. EUBAM — гражданская миссия ЕС с ограниченным мандатом именно на пограничном пункте. Её сотрудники не получают из-за этого права свободно ездить по Хан-Юнису, Газе-сити или Джабалии.

И снова проявляется тот же принцип: разрешение находиться в определённой точке не означает разрешение перемещаться по всему сектору.

Какие международные организации вообще допускаются

Израильская COGAT — Координация действий правительства на территориях — сама публикует список международных структур, деятельность которых координируется с Израилем.

По состоянию на апрель 2026 года COGAT указывала 44 международные структуры, работавшие в Газе в координации с Израилем: 10 учреждений и подразделений ООН и 34 международные неправительственные организации.

• WFP — World Food Programme / Всемирная продовольственная программа — продовольственная помощь, снабжение и логистика.
• UNICEF — Детский фонд ООН — помощь детям, вода, санитария, питание и образование.
• UNDSS — Департамент ООН по вопросам охраны и безопасности — безопасность сотрудников и операций ООН.
• OCHA — Управление ООН по координации гуманитарных вопросов — координация гуманитарной деятельности и сбор данных о ситуации.
• WHO — Всемирная организация здравоохранения — больницы, лекарства, медицинское оборудование и координация международных медицинских команд.
• UNFPA — Фонд ООН в области народонаселения — помощь беременным женщинам, матерям и программы репродуктивного здоровья.
• UNDP — Программа развития ООН — восстановление инфраструктуры, коммунальных систем и базовых услуг.
• UNOPS — Управление ООН по обслуживанию проектов — логистика, инфраструктура, закупки и технические проекты.
• ASU — UN Access Services Unit / подразделение ООН по обеспечению доступа — помогает координировать передвижение гуманитарных миссий и доступ к районам проведения операций.
• UNMAS — United Nations Mine Action Service / Служба ООН по вопросам разминирования — мины, неразорвавшиеся боеприпасы и другие взрывоопасные остатки войны.
• Samaritan’s Purse — международная христианская гуманитарная организация; медицина, продовольствие и экстренная помощь.
• Community of Reconciliation — GDV — международная христианская организация, работающая в сфере гуманитарной помощи, примирения и поддержки населения в конфликтных регионах.
• International Medical Corps (IMC) — медицинские команды, полевые медицинские объекты и экстренная помощь.
• The HALO Trust — разминирование, обследование территорий и обезвреживание взрывоопасных предметов.
• Global Empowerment Mission (GEM) — продукты, вода, средства гигиены, палатки и другая экстренная помощь; организация имеет склад внутри Газы.
• Multifaith Alliance (MFA) — доставка продовольствия, медицинских материалов, одежды и гигиенических наборов через местных партнёров.
• Catholic Relief Services (CRS) — продовольствие, вода, жильё и другая гуманитарная помощь.
• Solidarités International — вода, санитария, гигиена и экстренная помощь населению.
• The Sumner Foundation — гуманитарная логистика, продукты, жильё и медицинская помощь; организация также заявляет о создании полевого госпиталя и первичной медицинской инфраструктуры в Газе.
• AMIDEAST — America-Mideast Educational and Training Services — образование, профессиональная подготовка и программы развития.
• All Hands and Hearts — реагирование на чрезвычайные ситуации, восстановление повреждённой инфраструктуры и помощь пострадавшим общинам.
• Project HOPE — медицинская помощь, лекарства, медицинское оборудование и подготовка медперсонала.
• UK-Med — британская организация, направляющая экстренные медицинские команды в зоны кризисов.
• INSO — International NGO Safety Organisation — анализ угроз и информация по безопасности для гуманитарных организаций.
• United Bible Societies — международное объединение библейских обществ; помимо религиозной деятельности участвует в гуманитарных и социальных программах.
• WCK — World Central Kitchen — приготовление и распределение готовой еды.
• GHF — Gaza Humanitarian Foundation — организация, созданная для распределения гуманитарной, прежде всего продовольственной, помощи в Газе.
• ICDO — International Civil Defence Organization / Международная организация гражданской обороны — гражданская защита, реагирование на чрезвычайные ситуации и гуманитарная помощь; в 2026 году организация сообщала о согласованном с Израилем проекте помощи Газе.
• Gaza Children’s Village — программы помощи детям, включая психосоциальную поддержку, безопасные пространства и помощь перемещённым семьям.
• Emergenza Sorrisi — Doctors for Smiling Children ETS — итальянская медицинская организация, специализирующаяся на хирургической и медицинской помощи детям.
• International Orthodox Christian Charities (IOCC) — продовольствие, вода, медикаменты, средства гигиены, психосоциальная и другая гуманитарная помощь; работает в регионе с 1997 года.
• People in Need (PIN) — продукты, вода, жильё, денежная и другая экстренная помощь.
• Deutsche Welthungerhilfe e. V. — немецкая гуманитарная организация, специализирующаяся на продовольственной безопасности и борьбе с голодом.
• Seeds of Hope — образование, помощь детям и семьям, продукты, первичная медицинская помощь и программы для людей с особыми потребностями.
• ACTED — жильё, вода, санитария, инфраструктура и экстренная помощь.
• Peace Winds Japan — японская международная гуманитарная организация; медицинская, продовольственная и экстренная помощь.
• Christian Aid Ministries (CAM) — продукты, питьевая вода, медицинские материалы и помощь с жильём; организация заявляет о работе через местные контакты в Газе и Израиле.
• ICRC — International Committee of the Red Cross / Международный Комитет Красного Креста — медицинская помощь, защита гражданского населения, работа с пленными, заложниками, пропавшими без вести и соблюдением международного гуманитарного права.
• AVSI — итальянская международная гуманитарная организация; в Газе поддерживает доставку продовольствия, медикаментов, средств гигиены и других товаров первой необходимости, в том числе через Латинский патриархат Иерусалима.
• HEAL Palestine — медицинская помощь детям и семьям, полевые медицинские пункты, лечение раненых, эвакуация детей на лечение за границу, образование и гуманитарная помощь.
• The MENTOR Initiative — борьба с инфекционными и передающимися через воду или насекомых заболеваниями, санитария и обеспечение безопасной водой; в 2026 году организация продолжала проекты в Газе.
• Blumont Global Development — гуманитарная помощь, вода и санитария, инфраструктура, продовольственная безопасность и восстановление пострадавших общин.
• Lifegate Rehabilitation — реабилитация, терапия, образование и поддержка детей и взрослых с инвалидностью и их семей.
• World Class Scholars — международная организация, работающая в гуманитарной и образовательной сфере; её возглавляет бывший исполнительный директор Всемирной продовольственной программы Дэвид Бизли.

Таким образом, 34 организации после первых десяти пунктов — это именно международные НКО из официального списка COGAT, а первые десять — структуры системы ООН. Всего в этом перечне — 44 организации и подразделения.

Но и здесь легко ошибиться. Присутствие организации в Газе не означает, что весь её персонал иностранный. Наоборот, огромная часть гуманитарной системы держится на палестинских сотрудниках.

Открытого ежедневного реестра вроде «сегодня в Газе находятся 143 гражданина таких-то стран» нет. Поэтому честно назвать общее количество всех иностранцев внутри сектора невозможно. По одним только медицинским командам известно о десятках человек одновременно, плюс существуют международные сотрудники других организаций и пограничной миссии.

Поэтому утверждение «иностранцев в Газе нет» не соответствует фактам.

Но есть UNRWA — и здесь всё наоборот

Особенно показателен пример UNRWA.

UNRWA — Ближневосточное агентство ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ — особый случай. Агентство продолжает работать внутри Газы силами примерно 11 тысяч палестинских сотрудников, однако оно не входит в действующий список организаций, работающих через обычный механизм координации COGAT.

После вступления в силу израильского законодательства 30 января 2025 года государственным органам Израиля запрещены контакты с UNRWA. Международным сотрудникам агентства с конца января 2025 года не выдаются разрешения на въезд в Газу.

Это важный пример того, почему нельзя говорить просто «ООН пускают» или «ООН не пускают».

WHO — одна ситуация. OCHA — другая. Международный врач, включённый в EMT, — третья. UNRWA — четвёртая. Следователь OHCHR — уже пятая.

Ранее НАновости подробно разбирали и другую сторону истории ООН в секторе — выводы международной комиссии о преступлениях ХАМАСа против самих жителей Газы.

«Врачи без границ»: работа есть, новой международной смены нет

Отдельно стоит MSF — Médecins Sans Frontières, «Врачи без границ».

Организация заявила, что с 1 января 2026 года въезд её международных сотрудников в Газу не согласовывался, хотя медицинские программы MSF внутри сектора продолжали работать с участием местных команд.

Израиль, со своей стороны, объясняет новый порядок регистрации международных гуманитарных организаций необходимостью знать, кто именно работает в секторе, и не допустить использования гуманитарной инфраструктуры ХАМАСом. МИД Израиля утверждает, что требования регистрации и проверки применяются ко всем организациям и являются инструментом безопасности, а не способом остановить гуманитарную помощь.

MSF считает эти требования чрезмерными и заявляет, что они мешают независимой гуманитарной работе.

Это уже политический и юридический спор. Но сам факт показывает: статус допуска определяется не только профессией человека. Значение имеет организация, её регистрация, отношения с израильскими властями и конкретная процедура согласования.

А может обычный француз или американец просто приехать через Египет?

Практически — нет.

Рафах действительно снова работает. 2 февраля 2026 года переход открылся для ограниченного движения людей после длительного закрытия. Работа затем прерывалась из-за региональной эскалации, а в марте движение возобновилось.

Но это не обычная международная граница, куда можно приехать с чемоданом и паспортом.

К 4 августа EUBAM зарегистрировала 10 128 пересечений Рафаха после его открытия: 4 929 въездов в Газу и 5 199 выездов в Египет. Среди прошедших через переход было 1 858 людей, нуждавшихся в медицинской помощи.

Речь в основном идёт о согласованных категориях: возвращающихся жителях, пациентах, сопровождающих и других лицах, включённых в предварительные списки.

EUBAM прямо объясняет механизм. Для въезда люди регистрируются через палестинскую сторону. Списки пациентов на выезд составляют органы здравоохранения Газы и передают ВОЗ. Затем списки согласовываются также с Египтом и Израилем. Даже потенциальное количество людей, которое может пройти через Рафах на следующий день, стороны согласовывают заранее.

Израиль ещё при решении открыть Рафах в январе подчёркивал, что речь идёт об ограниченном пешеходном движении при полном израильском механизме проверки.

Поэтому туристического режима в привычном смысле здесь нет.

Нельзя прилететь в Шарм-эш-Шейх, взять машину до Рафаха и решить утром: «Сегодня хочу посмотреть Газу».

А со стороны Израиля?

Керем-Шалом сегодня прежде всего является грузовым переходом.

По состоянию на 11 сентября после закрытия Зикима 24 мая Керем-Шалом оставался единственным действующим грузовым переходом в сектор. Через него идут гуманитарные и коммерческие поставки.

В разные периоды через контролируемые Израилем переходы проводились также медицинские эвакуации и ротации гуманитарного персонала. Но это отдельные согласованные операции, а не свободное пассажирское сообщение.

COGAT имеет процедуры для исключительных запросов, связанных с иностранцами, а международные организации работают через системы предварительной координации. Израиль официально описывает совместные механизмы с ООН, США, Египтом и гуманитарными структурами, через которые согласовываются операции в Газе.

Для израильского читателя здесь, пожалуй, проще всего провести аналогию с военным объектом: наличие внутри иностранных специалистов ещё не означает, что любой обладатель иностранного паспорта имеет право войти.

Только в Газе всё сложнее во много раз — потому что разрешение требуется не только на сам въезд.

Попасть внутрь — это ещё половина задачи

Даже иностранец, который уже находится в Газе, не обязательно может ездить по ней куда хочет.

Летом OCHA оценивало площадь районов с усиленными ограничениями доступа примерно в 64,9% территории сектора. Для гуманитарных организаций перемещения в такие зоны требуют отдельной координации. OCHA сообщало также о стрельбе и других угрозах безопасности в районах рядом с линиями разграничения.

Для врача это означает согласованный маршрут к больнице. Для гуманитарного сотрудника — согласование поездки к складу, водозабору или лагерю перемещённых лиц. Для следователя, который должен самостоятельно выбрать десятки мест разрушений и сравнивать их между собой, такая модель уже представляет совсем другую проблему.

Именно поэтому НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency здесь принципиально разделяет въезд в сектор и доступ к территории сектора. Это две разные вещи, хотя в политических заявлениях они очень часто звучат как одно и то же.

Даже дипломатов внутрь не повезли

Есть очень наглядный пример.

9 июля 2026 гуманитарный координатор ООН организовал для представителей примерно двенадцати дипломатических миссий посещение лагеря перемещённых лиц в Аль-Маваси.

Но посещение получилось виртуальным.

Дипломаты смотрели происходящее по видеосвязи, разговаривали с жителями и гуманитарными работниками удалённо. OCHA прямо объяснило, что приехать лично они не смогли из-за строгих ограничений Израиля на въезд людей в Газу.

То есть иностранный хирург может в определённых условиях получить разрешение на ротацию, а иностранный дипломат — не обязательно.

А иностранные журналисты?

Здесь ограничения ещё заметнее — и важно понимать не только то, что иностранные журналисты не могут свободно войти в Газу, но и кто именно в Израиле это запрещает, каким механизмом и на каком основании.

Отдельного закона Кнессета с формулировкой «иностранным журналистам запрещён въезд в сектор Газа» нет.

Более того, до 7 октября 2023 года действовал совершенно другой порядок: официальный сайт Правительственного бюро печати Израиля — GPO, לשכת העיתונות הממשלתית — указывал, что иностранный журналист с действующей журналистской карточкой GPO может въезжать в Газу через переход Эрез по установленной процедуре.

После нападения ХАМАС 7 октября, разрушения Эреза и начала войны этот обычный режим был прекращён.

С тех пор иностранные журналисты не имеют права на самостоятельный въезд в сектор. ЦАХАЛ периодически организует для зарубежных корреспондентов специальные поездки, но это совсем другой режим: армия определяет день, маршрут, место входа, районы, продолжительность пребывания и сопровождение.

Журналист не может после такого въезда сам решить поехать в другой квартал, найти нужных ему свидетелей, проверить больницу или осмотреть место конкретного авиаудара.

То есть войти в Газу вместе с ЦАХАЛ и самостоятельно работать в Газе — две совершенно разные вещи.

Кто именно в Израиле не даёт журналисту пройти

Главный механизм — не уголовный запрет и не отдельный «закон против журналистов», а система разрешений на пересечение границы и военные решения о доступе.

Это хорошо видно из дела БАГАЦ 8884/23, которое Ассоциация иностранной прессы — Foreign Press Association, FPA — подала против израильских властей.

Ответчиками по делу были:

• COGAT — Coordination of Government Activities in the Territories / מתפ״ש, структура Министерства обороны, которая координирует движение людей между Израилем и Газой;
• командующий Южным военным округом ЦАХАЛ, отвечающий за оперативную безопасность в районе сектора;
• министр обороны Израиля, политический руководитель системы, в ведении которого находятся ЦАХАЛ и COGAT.

Именно эти органы фактически формируют режим доступа.

Когда FPA обращалась к пресс-службе ЦАХАЛ с просьбой разрешить иностранным журналистам самостоятельно въезжать в сектор, ей ответили, что полномочия по выдаче таких разрешений принадлежат не пресс-службе армии, а COGAT и Gaza CLA — Координационной и связной администрации по Газе.

На практике это означает следующее.

Иностранный корреспондент может иметь действующую израильскую журналистскую карточку, работать на Reuters, BBC или CNN и совершенно законно находиться в Израиле. Но если COGAT/Gaza CLA не выдаёт разрешение на пересечение, эта аккредитация не позволяет ему пройти через контролируемый Израилем переход в Газу.

GPO в данном случае не может «открыть ворота».

Что делает GPO

GPO — Правительственное бюро печати Израиля — аккредитует иностранных корреспондентов, выдаёт им пресс-карты и взаимодействует с зарубежными редакциями.

Но само по себе оно не контролирует переходы в Газу.

Материалы судебного дела показывают, что окончательное решение о независимом въезде находится не у GPO, а в системе Министерства обороны — прежде всего у COGAT и Gaza CLA.

То есть израильская журналистская карточка сегодня не является пропуском в Газу.

Что делает Южное командование ЦАХАЛ

Даже если человеку разрешено физически пересечь границу, остаётся второй вопрос: куда он может попасть уже внутри сектора.

Южное командование и оперативные подразделения ЦАХАЛ определяют:

• какие районы считаются доступными;
• когда туда можно входить;
• какие маршруты использовать;
• может ли армия обеспечить безопасность;
• не создаст ли присутствие гражданских угрозу военной операции.

Именно поэтому ЦАХАЛ может разрешить иностранным корреспондентам войти в сектор в составе армейской группы.

В этом случае армия сама определяет маршрут и точки остановки. Судебное решение отмечало, что время и районы таких поездок определялись пресс-службой ЦАХАЛ вместе с оперативными структурами в зависимости от хода боевых действий и оценки безопасности.

Получается два режима.

Самостоятельный въезд — нужен допуск COGAT/Gaza CLA, которого иностранным журналистам сейчас не дают.

Въезд вместе с ЦАХАЛ — армия может разрешить как специально организованную поездку.

Что решил БАГАЦ

Ограничения уже несколько раз оспаривались в Верховном суде Израиля.

В декабре 2023 года Foreign Press Association обратилась в БАГАЦ с требованием разрешить её членам самостоятельно въезжать в сектор.

8 января 2024 года Верховный суд отклонил петицию по делу БАГАЦ 8884/23.

Суд признал важность свободы прессы, но согласился с государством, что в существовавших тогда условиях независимое перемещение иностранных корреспондентов могло создавать реальные оперативные риски.

Среди аргументов государства было то, что журналист может непреднамеренно показать:

• расположение подразделений ЦАХАЛ;
• маршруты движения;
• позиции;
• подготовку операций;
• другую информацию, которой может воспользоваться противник.

Суд решил, что в конкретных обстоятельствах января 2024 года система ограниченных поездок вместе с армией является допустимым балансом между свободой прессы и требованиями безопасности.

Но здесь есть важная деталь.

БАГАЦ сам не вводил запрет.

Он лишь отказался отменять действовавшую политику государства.

И суд отдельно указал, что решение основано на обстоятельствах того момента. Если ситуация безопасности изменится, журналисты могут снова потребовать пересмотра режима.

А кто принял политическое решение?

Из судебных материалов следует, что прекращение обычного движения иностранных журналистов после 7 октября происходило в соответствии с политическими решениями и оценками безопасности, после чего COGAT прекратил выдавать обычные разрешения на самостоятельный переход.

То есть пограничник на КПП не принимает самостоятельного решения: «этого журналиста я сегодня не пущу».

Сверху действует установленная военно-политическая политика.

Её реализуют структуры Министерства обороны и армии:

министр обороны → COGAT/Gaza CLA → Южное командование и соответствующие подразделения ЦАХАЛ.

Почему спор продолжился в 2026 году

FPA позже снова обратилась в суд, утверждая, что временное ограничение военного времени превратилось в фактически бессрочный общий запрет.

26 января 2026 года БАГАЦ снова рассматривал вопрос доступа иностранных журналистов.

К этому моменту обстановка существенно отличалась от января 2024 года, и судьи стали требовать от государства более конкретных объяснений.

Судья Халед Кабуб спросил представителей государства: если журналист хочет самостоятельно войти в сектор, какую именно опасность он сегодня представляет для ЦАХАЛ?

Судья Рут Ронен указывала, что после изменения военной ситуации государству недостаточно просто повторять слова «соображения безопасности». Власти должны объяснить, какие конкретные условия препятствуют независимому доступу и что должно измениться, чтобы запрет можно было снять. Часть аргументов государства была представлена судьям в закрытом режиме.

Государство продолжило настаивать, что ситуация в Газе остаётся нестабильной, ЦАХАЛ сохраняет там оперативную деятельность, а свободное перемещение иностранных журналистов способно создавать риски.

Чем Израиль объясняет ограничения

Если собрать аргументы государства, получается несколько основных причин.

Первая — безопасность военных операций. Журналист может случайно раскрыть позиции, маршруты, места дислокации или подготовку подразделений ЦАХАЛ.

Вторая — безопасность самих журналистов. Газа остаётся территорией разрушенной инфраструктуры, неразорвавшихся боеприпасов, вооружённых группировок и районов, где периодически продолжаются боевые действия.

Третья — присутствие ХАМАС и других вооружённых организаций. Израиль утверждает, что свободное перемещение иностранцев может создавать дополнительные риски и использоваться противником.

Четвёртая — нагрузка на военные структуры. Безопасное перемещение гражданских лиц по военной зоне требует дополнительных ресурсов.

Foreign Press Association и крупнейшие мировые СМИ отвечают на это иначе: профессиональные военные корреспонденты работают в вооружённых конфликтах по всему миру и сами принимают на себя значительную часть риска. По их мнению, наличие опасности не должно автоматически давать государству право годами закрывать территорию для независимой прессы.

Значит, журналистов в Газе вообще нет?

Иностранные журналисты там бывают.

Но преимущественно в составе организованных ЦАХАЛом поездок, то есть embedded access.

Армия решает:

• когда группа входит;
• куда она едет;
• что журналисты смогут увидеть;
• сколько времени они там проведут;
• с кем смогут контактировать.

Самостоятельно отделиться от группы и уехать, например, в другой район Газы корреспондент не может.

Комитет защиты журналистов после таких поездок отмечал, что передвижение и контакты иностранных корреспондентов оставались существенно ограниченными.

Это принципиально отличается от независимой журналистской работы.

А через Египет нельзя?

Самостоятельно обойти израильскую систему через Рафах тоже нельзя.

Рафах после открытия в 2026 году не превратился в обычный международный переход. Движение людей идёт по заранее согласованным спискам при участии палестинской стороны, Египта, Израиля и европейской миссии EUBAM.

Поэтому иностранный корреспондент не может просто приехать в египетский Рафах с паспортом и журналистской карточкой и потребовать пропустить его в Газу.

Почему мировые СМИ продолжают протестовать

В мае 2026 года руководители более двух десятков крупнейших СМИ — среди них Associated Press, Reuters, BBC, CNN, The New York Times и The Washington Post — снова потребовали от Израиля открыть независимый доступ иностранных журналистов в Газу.

Их аргумент достаточно простой: если иностранная пресса не может сама приехать на место, она вынуждена проверять события через палестинских журналистов, местные источники, израильские военные материалы, гуманитарные организации и дистанционные данные.

Самостоятельно проверить всё на месте невозможно.

И здесь возникает заметное противоречие.

В Газу допускаются иностранные хирурги, сотрудники гуманитарных организаций и другие международные специалисты.

Но иностранный журналист крупнейшего мирового агентства не получает аналогичного разрешения на самостоятельную работу.

Поэтому утверждение «в Газе есть иностранцы, значит иностранная пресса может всё проверить» неверно.

Может находиться иностранный хирург.

Может работать сотрудник международной гуманитарной организации.

Может войти корреспондент вместе с подразделением ЦАХАЛ.

А вот иностранный журналист, который самостоятельно выбирает, куда поехать, кого опросить и какое место удара проверить, на сентябрь 2026 года такого доступа не имеет.

И точнее всего описывать нынешнюю систему так:

военно-политическое руководство Израиля сохраняет режим ограниченного доступа; COGAT и Gaza CLA не выдают иностранным журналистам разрешения на самостоятельный въезд; Южное командование ЦАХАЛ определяет оперативный доступ и может организовывать контролируемые поездки вместе с армией; GPO выдаёт журналистскую аккредитацию, но не имеет полномочий открыть журналисту въезд в Газу; БАГАЦ этот запрет не устанавливал, а в 2024 году отказался вмешиваться в действовавшую политику, сославшись на тогдашнюю военную обстановку.

И вот теперь — что именно потребовала ООН

15 сентября 2026 Фолькер Тюрк говорил не о врачах, не о поставках продовольствия и не о дипломатах.

OHCHR хочет, чтобы международные следователи получили доступ ко всем необходимым районам Газы для сбора и сохранения доказательств. На брифинге ООН формулировка была предельно ясной: международных следователей следует допустить во все части Газы, где необходимо проводить такую работу.

Причина — «продолжающееся извлечение человеческих останков из разрушенных зданий».

По данным, приведённым ООН со ссылкой на палестинскую гражданскую оборону, с ноября 2025-го по сентябрь 2026 года были извлечены останки более 630 человек. Палестинские структуры считают, что под завалами могут оставаться ещё более восьми тысяч пропавших. Reuters указывает, что в секторе образовалось около 61 миллиона тонн обломков. Эти оценки происходят от палестинских и международных структур и не являются результатом независимого полного обследования всей территории.

Тюрк заявил, что среди обнаруживаемых останков, предположительно, «есть целые семьи, погибшие в разрушенных жилых зданиях».

Но здесь нужно провести юридическую границу.

Обнаружение погибшей семьи под разрушенным домом само по себе ещё не доказывает совершение военного преступления.

Следствию необходимо установить, что было целью конкретного удара, находился ли там военный объект или боевики, какие сведения были у командования, какой ожидался гражданский ущерб, какие меры предосторожности предпринимались и соответствовал ли удар требованиям международного гуманитарного права.

Именно для выяснения этих обстоятельств OHCHR и говорит о необходимости сохранения мест ударов, останков, идентификационных материалов и другой судебно-медицинской информации.

ООН утверждает, что без доступа следователей часть доказательств может исчезнуть во время расчистки миллионов тонн развалин.

Почему Израиль не соглашается просто открыть всё

У Израиля есть другой аргумент.

Израильские власти на протяжении войны заявляют, что ХАМАС размещал командные пункты, боевиков, склады оружия и туннельную инфраструктуру внутри или рядом с гражданскими объектами и что свободное перемещение иностранцев в действующей либо недавно действовавшей зоне боёв создаёт риски безопасности.

После нынешнего заявления Тюрка постоянный представитель Израиля при ООН Дани Данон обвинил Верховного комиссара в том, что тот делает выводы до полноценного расследования и недостаточно учитывает использование ХАМАСом гражданской среды. Израиль в целом отвергает утверждения о намеренном нанесении ударов по гражданскому населению и заявляет, что действует в соответствии с международным правом.

При этом на конкретный новый запрос о полном доступе следователей канцелярия премьер-министра и МИД Израиля немедленного подробного ответа не дали, сообщал Reuters.

Поэтому пока нельзя писать, что расследование уже состоялось и установило виновных. Равно как нельзя писать, что никаких оснований для расследования нет.

Именно отсутствие независимого доступа к самим местам является частью нынешнего спора.

Почему Израиль проверяет гуманитарные организации

После 7 октября израильский подход к международным организациям стал значительно жёстче.

COGAT и МИД объясняют регистрацию иностранных НКО необходимостью проверять организации и сотрудников, чтобы гуманитарные механизмы не использовались ХАМАСом. Израиль приводит случаи предполагаемых связей сотрудников гуманитарных структур с вооружёнными группировками и утверждает, что контроль персонала является вопросом национальной безопасности.

Международные организации возражают, что система может фактически позволять Израилю решать, какие независимые гуманитарные структуры получат доступ и кого из сотрудников они смогут отправить.

Получается довольно сложная конструкция. Израиль говорит: мы не закрываем Газу для гуманитарной помощи, но должны знать, кто туда входит. Международные структуры отвечают: если государство, действия которого нужно документировать, само решает, какого наблюдателя впустить и куда ему можно поехать, независимость такого контроля ограничена.

Это и есть один из главных нервов нынешней истории.

Рафах тоже не означает «граница открыта»

Израильскому читателю слово «Рафах» иногда создаёт обманчивую картину: ведь это граница Газы с Египтом, значит Египет может просто открыть ворота со своей стороны.

На практике после возобновления движения в 2026 году система построена многосторонне.

Палестинская сторона занимается регистрацией пассажиров, EUBAM наблюдает за работой перехода, Египет контролирует свою территорию и допуск со своей стороны, а списки и допустимые объёмы движения согласовываются также с Израилем.

Поэтому Рафах не стал лазейкой, через которую иностранный журналист, активист, следователь или просто любопытный путешественник может обойти израильскую систему контроля.

Самое важное: «иностранцы есть» и «есть свободный доступ» — не одно и то же

Если собрать всё вместе, получается не очень удобная для лозунгов, зато гораздо более точная картина.

Газа не является территорией без иностранцев.

В ней работают иностранные медики. Существуют международные гуманитарные команды. Работает Международный Красный Крест. На Рафахе действует европейская миссия. Международный персонал въезжает и выезжает через согласованные ротации.

Но Газа одновременно не является территорией со свободным иностранным доступом.

Нельзя просто пересечь границу с иностранным паспортом. Нет обычного туристического въезда. Независимые иностранные журналисты не могут свободно приезжать. Дипломаты далеко не всегда получают разрешение. Международные сотрудники некоторых организаций вообще не допускаются. Даже гуманитарному работнику после въезда могут потребоваться дополнительные согласования, чтобы попасть в значительную часть сектора.

А международным следователям OHCHR сейчас требуется не просто право пересечь границу.

Им нужно другое: возможность самостоятельно выбирать места предполагаемых нарушений, посещать разрушенные районы, фиксировать положение останков, собирать судебно-медицинские материалы, разговаривать со свидетелями и сохранять доказательства без того, чтобы каждое такое перемещение превращалось в отдельный политический торг.

Вот такого полного доступа ко всем необходимым районам Газы, о котором говорит Фолькер Тюрк, сейчас нет.

И потому нынешний спор нельзя свести ни к фразе «Израиль вообще никого не пускает в Газу», ни к обратной — «там полно иностранцев, значит ООН уже имеет весь необходимый доступ».

Обе слишком простые.

В Газу можно попасть. Но вопрос кто именно, зачем, от какой организации, через какой переход, после чьего согласования и главное — куда этому человеку разрешат поехать уже после пересечения границы — решается каждый раз отдельно.

И пока эта система сохраняется, спор вокруг международных следователей будет продолжаться. Для Израиля это вопрос безопасности и контроля территории, где ХАМАС годами строил военную инфраструктуру среди гражданской застройки. Для OHCHR — вопрос возможности независимо проверить, что происходило в разрушенных кварталах. А для любого серьёзного расследования ответ в итоге должен дать не лозунг одной из сторон, а сохранённые доказательства с конкретного места, конкретного удара и конкретного дня.