В нашей рубрике «Евреи из Украины» мы рассказываем о людях, чьи судьбы связаны одновременно с еврейской историей, украинской землёй и событиями, изменившими XX век. Среди них есть всемирно известные писатели, художники, учёные, предприниматели и общественные деятели. Но немало и тех, чьи имена почти неизвестны широкой публике, хотя их биографии порой оказываются не менее удивительными, чем истории знаменитостей.
Сегодня герой рубрики — Мандик Хасман, еврей из Дрогобыча, родившийся 11 октября 1929 года. Еврей по происхождению, переживший нацистское преследование, участник Украинской повстанческой армии, впоследствии активист ветеранского движения ОУН–УПА.
Автор: Стас Шифер. для рубрики НАновости «Евреи из Украины».
В УПА его знали под псевдонимом «Малый». Спустя десятилетия Хасман вспоминал, что среди повстанцев нашёл людей, которых считал своими товарищами, и что его еврейское происхождение не стало препятствием для этих отношений.
В двенадцать лет он пережил убийство родителей и братьев нацистами, бежал из места массового расстрела вместе с двумя детьми, скрывался в украинских семьях под именем Владимира Дмитренко, а подростком оказался в рядах Украинской повстанческой армии. Позднее его ранили, захватили сотрудники НКВД, девять месяцев допрашивали и избивали. Он пережил всё это, отслужил в советской армии, тридцать пять лет проработал на шахте и сумел восстановить связь с родственниками, которых война разбросала по разным странам.
Мы не претендуем на академическое историческое исследование и не пытаемся заменить профессиональных историков, архивистов или исследователей Холокоста. Наша задача несколько иная: рассказывать сложные, иногда противоречивые истории понятным языком, не теряя фактов, имён, дат и исторического контекста. Это научно-популярные публикации для тех, кто интересуется историей, и особенно для тех, кто впервые слышит о людях, чьи судьбы не укладываются в привычные представления о прошлом.
Для израильского читателя эта история представляет особый интерес.
Отношения украинцев и евреев во время Второй мировой войны — сложная и болезненная тема, в которой переплелись Холокост, антисемитизм, коллаборация, спасение преследуемых людей, национальные движения, советские репрессии и человеческие судьбы. Биография одного человека не способна объяснить или оправдать действия целой организации, но она позволяет увидеть исторические события с той стороны, которая часто остаётся за пределами общих учебников и политических дискуссий.
История Мандика Хасмана не отменяет преступлений и не служит доказательством отсутствия антисемитизма в украинском националистическом движении. Однако это реальная биография, сохранившаяся благодаря прижизненным интервью, семейным воспоминаниям и работе исследователей. Она заслуживает того, чтобы её прочитали целиком — от рождения героя до последних лет его жизни.
Поехали …
Дрогобыч: еврейская семья, детство и Холокост
Семеро детей в семье бывшего австро-венгерского офицера
11 октября 1929 года в Дрогобыче родился мальчик, которого звали Мандик Хасман.
В некоторых публикациях встречается и другой вариант его имени — Мундек. Сегодня Дрогобыч находится во Львовской области Украины, но в год рождения Мандика город принадлежал Польской Республике, а ещё раньше входил в состав Австро-Венгрии. За сравнительно короткое время его жители пережили смену нескольких государств и политических режимов, что непосредственно отразилось на судьбе семьи Хасманов.
Отец мальчика, Жисик Хасман, имя которого в разных источниках передаётся также как Джисик или Джисько, участвовал в Первой мировой войне и дослужился до капитана австро-венгерской армии. После войны он не продолжил военную карьеру, а занялся извозом. У него были собственные лошади и экипаж, на котором он перевозил пассажиров по Дрогобычу. Семья не принадлежала к наиболее богатым горожанам, но и в крайней бедности не жила.
Мать, Кренця, или Каролина Хасман, занималась домом и воспитанием детей. В семье росли семеро: четыре сына — Ицик, Идоль, Мандик и Савик — и три дочери: Гинда, Хана и Фрида. Мандик был предпоследним ребёнком. Для понимания этой истории важно назвать всех членов семьи, поскольку война по-разному распорядилась их судьбами: родители и два сына были убиты, другие дети оказались разделены оккупацией, эвакуацией, концлагерями и эмиграцией.
В доме Хасманов разговаривали на украинском и польском языках. Еврейское происхождение семьи не мешало общению с украинскими соседями, а маленький Мандик, как позднее выяснили исследователи, даже бывал на богослужениях в расположенной неподалёку украинской церкви. Эту подробность сохранила историк Леся Бондарук, которая в мае 2011 года лично встречалась с Хасманом вместе с Владимиром Вятровичем и представителем ветеранского братства Василием Кушниром.
Посещения церкви относятся ещё к довоенному детству и потому особенно интересны: они произошли задолго до того, как мальчику пришлось принять крещение и украинское имя ради спасения от нацистов. Какими именно были религиозные убеждения семьи, насколько строго она соблюдала еврейские традиции и какое место занимал в домашней жизни идиш, опубликованные воспоминания подробно не объясняют. Надёжно известно другое: семья жила в многонациональном городе, где украинская, польская и еврейская культуры постоянно соприкасались.
К началу Второй мировой войны Мандик успел окончить только два класса школы. От довоенной жизни семьи почти не сохранилось фотографий. По словам исследователей, единственным уцелевшим снимком в семейном альбоме оказался портрет Жисика Хасмана в форме офицера австро-венгерской армии. Позднее эту фотографию опубликовали вместе с биографией его сына.
Еврейский Дрогобыч до Катастрофы
Дрогобыч имел многовековую историю еврейской жизни.
В межвоенное время здесь действовали синагоги, еврейские школы, благотворительные общества, профессиональные объединения, спортивные клубы и политические организации. В городе существовали отделения сионистских движений, Бунда, «Агудат Исраэль» и других объединений, отражавших разнообразие политических и религиозных взглядов еврейского населения.
В начале 1930-х годов численность евреев Дрогобыча составляла около тринадцати тысяч человек. Евреи занимались торговлей, промышленностью, ремёслами, работали в государственных учреждениях и свободных профессиях. Это была полноценная городская община со своими школами, общественными спорами, культурой, религиозными традициями и связями с еврейским миром за пределами Польши.
Одним из известных жителей города был писатель и художник Бруно Шульц. Его произведения сегодня считаются частью европейского литературного наследия XX века, однако жизнь самого писателя оборвалась во время Холокоста: в ноябре 1942 года его застрелили на улице Дрогобыча. Когда Мандик Хасман был ребёнком, Шульц ещё жил в том же городе, преподавал, писал и создавал свои рисунки.
Поэтому история семьи Хасманов — не только личная трагедия нескольких человек. Она является частью уничтожения целого еврейского мира, который существовал в Галиции на протяжении поколений. После немецкой оккупации от довоенной жизни общины останутся лишь отдельные выжившие, фотографии, документы, воспоминания и немногочисленные сохранившиеся здания.
Сентябрь 1939 года: Дрогобыч оказывается под советской властью
В сентябре 1939 года нацистская Германия и Советский Союз разделили территорию Польши в соответствии с заключёнными между ними соглашениями.
Дрогобыч первоначально заняли немецкие войска, однако затем город перешёл под советский контроль. Для местных жителей это означало новую административную систему, национализацию предприятий, ограничения общественных организаций и серьёзные изменения повседневной жизни.
Мандику тогда не исполнилось десяти лет. В поздних воспоминаниях он не уделял много внимания политическим событиям 1939 года, зато рассказывал о семейных обстоятельствах, которые впоследствии помогли некоторым его родственникам пережить войну.
Одна из старших сестёр стала медсестрой, другая вышла замуж за советского офицера Михаила Гундарёва. Когда в июне 1941 года Германия напала на СССР, эти обстоятельства позволили двум девушкам оказаться вдали от Дрогобыча. Впоследствии выяснилось, что Гинда и Хана пережили Холокост. Третья сестра, Фрида, осталась на территории, захваченной немцами, и её дальнейшая судьба оказалась гораздо тяжелее.
Немецкая оккупация и уничтожение евреев Дрогобыча
30 июня 1941 года немецкие войска вновь заняли Дрогобыч.
Уже на следующий день в городе начался погром, во время которого происходили нападения на евреев, избиения и убийства. По материалам Яд Вашем, в насилии участвовали немецкие военные и часть местного украинского и польского населения. В разных источниках приводятся отличающиеся оценки числа погибших, поэтому их нельзя сводить к одной цифре без указания конкретной акции и даты.
Нацистская оккупационная власть быстро ввела ограничения в отношении евреев. Людей принуждали к работе, ограничивали в передвижении, выселяли из домов, лишали имущества и подвергали арестам. С 20 сентября 1941 года еврейские жители должны были носить белые нарукавные повязки с синей звездой Давида. Созданный по распоряжению оккупационных властей юденрат был вынужден выполнять немецкие приказы, в том числе связанные с организацией принудительных работ.
Осенью 1941 года начались новые убийства и депортации. В ноябре немцы расстреляли группу больных людей и людей с инвалидностью в Броницком лесу неподалёку от Дрогобыча. К концу года сотни евреев уже были убиты или умерли от голода и болезней.
В 1942 году уничтожение общины приобрело ещё большие масштабы. 25 марта около тысячи евреев депортировали в лагерь смерти Белжец. В августе последовала новая крупная акция, во время которой несколько тысяч человек отправили в Белжец, а часть убили непосредственно в городе. В октябре произошла ещё одна волна депортаций.
Гетто в Дрогобыче уничтожали постепенно, а заключительные акции его ликвидации происходили в мае и июне 1943 года. Отдельные лагеря принудительного труда продолжали действовать и после этого. Такая хронология важна, поскольку в коротких пересказах биографии Хасмана иногда говорится о «ликвидации Дрогобычского гетто летом 1942 года», хотя процесс уничтожения местного еврейского населения продолжался дольше.
Именно в событиях 1942 года Мандик потерял родителей и двух братьев. По его воспоминаниям, они были убиты нацистами в Броницком лесу, который стал одним из главных мест массовых расстрелов евреев Дрогобыча.
Броницкий лес: двенадцатилетний мальчик среди обречённых
Мандик оказался среди людей, которых вывезли на расстрел.
Там находились его отец Жисик, мать Кренця и братья Ицик и Идоль. Позднее он рассказывал, что собственными глазами видел гибель родных. Убитых закапывали рядом с местом казни, а остальные ожидали своей очереди.
По воспоминаниям Хасмана, исполнители расстрелов периодически прекращали стрельбу, отдыхали и употребляли алкоголь. Во время одного из таких перерывов двенадцатилетний подросток решился действовать. Рядом находились его девятилетний младший брат Савик и двоюродная сестра Кайли. Мандик взял детей с собой и бросился в лес.
Это был побег троих несовершеннолетних, оказавшихся без родителей, документов, денег и какого-либо безопасного места, куда они могли бы обратиться. Они не знали, удастся ли выбраться из леса и смогут ли найти людей, готовых помочь евреям в условиях нацистской оккупации.
Спустя многие годы историки спросили Мандика, было ли ему страшно. Он ответил по-украински: «Ні, просто жити дуже хотілося». В переводе: «Нет, просто очень хотелось жить».
Эта короткая фраза сохранилась в прижизненном интервью и передаёт то, что сам Хасман считал главным объяснением своего поступка. Однако точная дата расстрела семьи документально не установлена в опубликованных биографических материалах. Историки связывают его воспоминания с массовыми убийствами 1942 года, но речь идёт о свидетельстве очевидца, а не о найденном поимённом немецком списке казнённых.
Четыре дня скитаний и дорога через Сокаль
После побега Мандик, Савик и Кайли четыре дня блуждали по лесам. Они голодали, пытались найти дорогу и избегали людей, которые могли выдать их оккупационным властям. Затем детям удалось выйти к железнодорожным путям.
В поздних воспоминаниях Мандик говорил, что приходилось ездить по Польше ради куска хлеба. Дети передвигались поездами без билетов, постепенно добираясь туда, где их никто не знал. Через Сокаль они попали на Волынь.
География этого путешествия имеет значение для читателей, плохо знакомых с Западной Украиной. Дрогобыч расположен южнее Львова, а Волынь — исторический регион на северо-западе современной Украины. Во время войны дорога между этими территориями проходила через районы, где действовали немецкая администрация, полиция, различные вооружённые формирования и подпольные группы.
Передвижение без документов представляло опасность даже для взрослого. Для троих детей, скрывавших еврейское происхождение, каждый контакт с незнакомыми людьми мог оказаться смертельным.
Опубликованные воспоминания не позволяют полностью восстановить, как именно дети расстались после прибытия на Волынь и что происходило с каждым из них в последующие месяцы. Судьба Кайли остаётся неизвестной. Зато о Савике спустя десятилетия появятся важные сведения: он переживёт войну и поселится в Нью-Йорке.
Василий Киц, Сергей Кропивец и новое имя Владимир Дмитренко
На Волыни Мандик оказался в селе Беличи. Здесь его приютили украинские семьи, имена которых он сохранил в памяти до старости. Сначала подросток жил у Василия Кица, затем у Сергея Кропивца.
Для еврейского ребёнка такая помощь означала возможность выжить, однако она могла представлять опасность и для укрывавших его людей. На оккупированных территориях нацистские власти жестоко преследовали евреев, а также тех, кто помогал им скрываться. При этом конкретные обстоятельства, в которых семьи Кица и Кропивца принимали мальчика, известны главным образом по его рассказам, а не по отдельным документам этих семей.
Чтобы скрыть еврейское происхождение, Мандик стал Владимиром Дмитренко. Новое украинское имя позволяло ему выглядеть в глазах окружающих обычным местным подростком. Под этой личностью он проживёт не только остаток войны, но и несколько послевоенных лет, включая период следствия НКВД и начало службы в советской армии.
Важно не приписывать Хасману религиозных убеждений, которых он сам не описывал. Известны факт крещения, смена имени и очевидная необходимость скрывать происхождение в условиях нацистских преследований. Сохранил ли он какие-либо еврейские религиозные традиции, как относился к иудаизму и христианству в зрелые годы, основные биографические публикации подробно не рассказывают.
Однако даже под новым именем жизнь в деревне оставалась небезопасной. По воспоминаниям Хасмана, одна из местных жительниц заплатила, чтобы избежать отправки на принудительные работы в Германию, после чего хозяин решил направить вместо неё Мандика.
Нацистская Германия массово вывозила жителей оккупированных территорий для работы в промышленности и сельском хозяйстве. Таких работников из Восточной Европы часто называли остарбайтерами. Для еврейского подростка отправка в Германию была особенно опасна: проверка происхождения могла привести к разоблачению и гибели.
Узнав, что его намерены отправить на работы, Мандик снова бежал. На этот раз он направился к знакомым молодым людям, которые находились в лесу и были связаны с украинским вооружённым подпольем.
В биографических пересказах встречается расхождение в датировке этого эпизода. Некоторые указания на весну 1942 года плохо согласуются с последовательностью событий после побега из Броницкого леса. Поэтому надёжнее сохранять сам ход истории, не приписывая решению о бегстве неподтверждённый месяц.
Украинская повстанческая армия, война и советские репрессии
Почему еврейский подросток оказался в УПА
Молодые люди, к которым обратился Мандик, ранее служили в украинской вспомогательной полиции, получили определённую военную подготовку, а затем ушли с оружием в лес. Они присоединились к формированиям Украинской повстанческой армии, известной под сокращением УПА.
Для израильского читателя необходимо пояснить, что УПА и Организация украинских националистов ОУН — не одно и то же. ОУН была политической националистической организацией, возникшей в межвоенный период, а УПА представляла собой вооружённое повстанческое движение, сформировавшееся в годы Второй мировой войны преимущественно на Волыни и Полесье. Эти структуры были тесно связаны, особенно с бандеровским крылом ОУН, но их названия не являются полными синонимами.
Целью украинских националистов было создание независимого украинского государства. В разные периоды подразделения УПА вступали в столкновения с немецкими войсками, советскими силами, польскими вооружёнными формированиями и другими противниками. Одновременно история движения включает документированные случаи массового насилия против гражданского населения, прежде всего польского, а также антисемитизм и преступления отдельных участников украинского националистического подполья.
Эти обстоятельства важны для понимания необычности биографии Хасмана. Еврейский подросток, семья которого была уничтожена нацистами, оказался среди бойцов движения, история и идеология которого до сих пор вызывают острые споры.
Когда Мандик попросился в лесной отряд, ему было примерно четырнадцать лет. На вопрос, чем он может быть полезен, подросток ответил, что умеет обращаться с лошадьми. Этот навык он приобрёл ещё в Дрогобыче, наблюдая за работой отца-извозчика.
Повстанцы приняли его. В подразделении Мандик получил псевдоним «Малый» — «Малий» по-украински. Именно под этим именем он фигурирует в основных прижизненных биографических материалах Владимира Вятровича и Леси Бондарук. В некоторых поздних пересказах встречается псевдоним «Хаим», но доступные нам главные свидетельства указывают именно «Малый».
Конюх, возница командиров и участник повстанческих операций
Первоначально Мандик ухаживал за лошадьми и управлял повозками. Его обязанности постепенно расширялись: подростку доверяли перевозить командиров, доставлять сообщения и выполнять различные поручения. Сначала он находился при сотенном «Довбуше», затем при «Хоме», позднее — при куренном «Голобенко».
В структуре УПА сотня представляла собой подразделение, приблизительно соответствовавшее роте, хотя фактическая численность могла различаться. Курень объединял несколько сотен. Леся Бондарук дополнительно указывала, что сотня «Довбуша» действовала в районе Беличей, а самого командира называли также Ливочкой.
В этих обязанностях проявилась неожиданная связь между довоенной профессией погибшего отца и военной жизнью сына. Жисик Хасман зарабатывал извозом на улицах Дрогобыча, а Мандик использовал полученные в детстве навыки, чтобы выживать и выполнять задания повстанческого подразделения. Лошади в лесных условиях оставались основным средством перевозки людей, продовольствия, оружия и раненых.
Сам Хасман позднее рассказывал не только об уходе за лошадьми, но и об участии в вооружённых действиях. Он упоминал нападения на немецкие гарнизоны, операции против военных коммуникаций, захват транспорта, доставку боеприпасов и рейды повстанческих подразделений. Однако большинство конкретных эпизодов известно по его собственным воспоминаниям и требует осторожного изложения: личное свидетельство является историческим источником, но не всегда позволяет независимо подтвердить каждую деталь.
Как подросток увёл немецкую повозку с оружием
Один из наиболее ярких эпизодов Хасман связывал с Иваничами. По его рассказу, немецкие военнослужащие находились в ресторане с девушками, а снаружи стояли запряжённые лошади и повозка. Повстанцы поручили Мандику забрать лошадей, и подросток сумел незаметно подойти к ним, отвязать и уехать.
Позднее он рассказывал, что лошади принадлежали немецкому коменданту. Вместе с повозкой Мандику достались четыре автомата. После этого захваченных лошадей использовали для перевозки командира «Голобенко».
Этот случай, по словам Хасмана, принёс ему уважение товарищей. Для четырнадцатилетнего подростка, недавно бежавшего от нацистов, поручение требовало самостоятельности и смелости. Впрочем, опубликованные материалы не содержат немецкого оперативного документа, подтверждающего обстоятельства похищения. Поэтому рассказ остаётся воспоминанием самого участника, а не полностью документированной военной операцией.
Польский пистолет, нехватка патронов и венгерские военнослужащие
Повстанческие подразделения постоянно испытывали недостаток вооружения и боеприпасов. Хасман вспоминал, что имел польский пистолет, который называл «шестёркой». Название сохранилось в его рассказе, однако точную модель оружия без дополнительных сведений установить нельзя.
Патроны приходилось добывать разными способами: захватывать у противника, получать через знакомых или обменивать на продовольствие. В своих воспоминаниях Мандик рассказывал о контактах с венгерскими военнослужащими, которым повстанцы передавали продукты, прежде всего сало, получая взамен боеприпасы.
Один из таких эпизодов он связывал с поездками в район Маневичей. По его словам, венгерские военные передавали повстанцам ящики патронов. Эти контакты представляли собой практические договорённости на местном уровне, несмотря на то что Венгрия формально оставалась союзницей нацистской Германии.
Подобные детали показывают, насколько сложными были отношения между различными вооружёнными силами на оккупированных территориях. Реальная жизнь отдельных гарнизонов и подразделений не всегда соответствовала официальным политическим позициям государств, которым они подчинялись.
Немецкая колонна, взорванный мост и двенадцать автомобилей
В интервью Лесе Бондарук Хасман описал операцию возле села Озютичи в районе Локачей. По его словам, немецкая колонна двигалась в сторону Владимира, когда повстанцы взорвали мост около Павловки, заблокировали дорогу и окружили военнослужащих.
Мандик утверждал, что немцев удалось разоружить без стрельбы, а повстанцам достались двенадцать автомобилей с боеприпасами. После захвата возникла неожиданная проблема: большинство сельских парней умели управлять лошадьми и повозками, но не автомобильной техникой. В результате, по рассказу Хасмана, машины пришлось затаскивать в лес при помощи лошадей.
Это одна из самых характерных деталей его военных воспоминаний. Она передаёт техническую сторону жизни лесных подразделений, для которых захваченный транспорт далеко не всегда означал возможность немедленно им воспользоваться. При этом число автомобилей и подробности операции следует приписывать именно рассказу Хасмана: независимого немецкого или советского документа, подтверждающего их, в используемых биографических публикациях нет.
Бои возле Иваничей, Горохова и подрывы железных дорог
Хасман рассказывал о действиях повстанцев против немецких подразделений возле Иваничей и Горохова, о нехватке патронов, потерях среди товарищей и попытках нарушить железнодорожные перевозки. В отдельных эпизодах речь шла о подрыве путей, чтобы препятствовать отправке жителей оккупированных территорий на принудительные работы в Германию.
Он запомнил имена командиров, обстоятельства отдельных столкновений и погибших участников движения. В его воспоминаниях военная жизнь не состояла исключительно из боёв: значительную часть времени занимали передвижения, организация снабжения, ночёвки в лесу, перевозка людей и поиск безопасных маршрутов.
Подразделения УПА действовали в условиях постоянной нехватки оружия, продовольствия, медицинской помощи и транспорта. Для подростка, который начинал службу с ухода за лошадьми, именно хозяйственные и транспортные задачи во многом определяли повседневную жизнь, хотя позднее он участвовал и в действиях с применением оружия.
Весна 1944 года: рейд на Холмщину
Одним из сложных эпизодов биографии стал рейд сотни «Хомы» на Холмщину весной 1944 года. Холмщина — исторический регион вокруг города Холм, который сегодня находится в Польше. В годы Второй мировой войны здесь проживали украинцы и поляки, а отношения между населением и вооружёнными формированиями сопровождались тяжёлым противостоянием.
В воспоминаниях Хасмана рейд описывался как операция по защите украинских сёл от нападений польской Армии Крайовой. Он рассказывал, что повстанцы размещались небольшими группами по двадцать–тридцать человек в украинских населённых пунктах и пытались предотвратить новые нападения.
По словам Мандика, бойцы его сотни не сжигали польские сёла и не убивали их жителей. Это свидетельство необходимо сохранять в точной атрибуции — как слова участника определённого подразделения, а не как доказательство отсутствия преступлений УПА против польского населения в целом.
История украинско-польского насилия на Волыни и Холмщине включает документированные массовые убийства гражданских лиц, ответные нападения, вооружённые акции различных организаций и тяжёлые последствия для обеих общин. Поэтому личный рассказ Хасмана следует рассматривать в более широком историческом контексте, не заменяя им исследования всей войны.
Между отступавшими немцами и наступавшей Красной армией
В 1944 году, когда фронт двигался на запад, украинские повстанческие подразделения оказались между отступавшими немецкими силами и наступавшими советскими войсками. Военная обстановка постоянно менялась, и отрядам приходилось выбирать маршруты, избегать крупных соединений противника и искать безопасные места для размещения раненых.
Хасман вспоминал, что во время одного из столкновений был ранен его командир «Хома». По его рассказу, пуля выбила командиру два зуба, а сам Мандик находился рядом. Подобные эпизоды он продолжал помнить десятилетиями, вместе с именами людей, с которыми пережил войну.
После восстановления советской власти положение повстанцев существенно изменилось. Германский фронт ушёл на запад, а против вооружённого украинского подполья действовали подразделения НКВД, советских внутренних войск и другие структуры безопасности. УПА постепенно переходила к действиям меньшими группами, сохраняя вооружённое сопротивление в западных областях Украины.
Знали ли повстанцы, что Мандик был евреем?
Это один из центральных вопросов биографии Хасмана, особенно важный для израильской аудитории. Журналисты и историки неоднократно спрашивали его, знали ли товарищи по УПА о его еврейском происхождении и как к нему относились.
Мандик отвечал, что происхождение не было тайной для людей, с которыми он служил. По его словам, бойцы знали, что он еврей, и относились к нему как к товарищу. Сам он не вспоминал преследований из-за национальности в своём подразделении и, напротив, подчёркивал дружеские отношения.
В разговорах о насилии повстанцев Хасман утверждал, что наказания получали прежде всего осведомители и предатели, независимо от их национальности. Он использовал слово «сексот» — сокращение от «секретный сотрудник», которым называли тайных информаторов советских органов государственной безопасности.
Эта позиция отражала его собственный опыт и оценки. Она не означает, что все подразделения ОУН и УПА одинаково относились к евреям или другим гражданским лицам. Однако важно, что Хасман сохранял такую оценку спустя десятилетия после войны, когда уже не зависел от своих командиров и мог публично рассказывать о пережитом.
В феврале 2013 года, незадолго до смерти, он вновь говорил журналистам о дружеском отношении к себе. К тому времени его продолжали навещать дети бывших боевых товарищей, а с некоторыми участниками повстанческого движения он долгие годы работал на одной шахте. Военное знакомство в этих случаях превратилось в многолетнюю человеческую связь, пережившую смену политических режимов.
Евреи, ОУН и УПА: сложная история без простых ответов
Для понимания судьбы Хасмана нельзя обойти вопрос об антисемитизме в украинском националистическом движении.
ОУН формировалась в политической атмосфере межвоенного европейского национализма, а в отдельных документах и публикациях движения присутствовали антисемитские положения. Во время немецкой оккупации отдельные украинские националисты и участники вспомогательной полиции были причастны к преследованиям и убийствам евреев.
Одновременно существуют документированные истории украинцев, спасавших евреев от нацистов, а также евреев, находившихся в различных формах украинского подполья. Среди известных примеров исследователи упоминают Лейбу-Ицика Добровского и еврейских врачей, связанных с повстанческими подразделениями. Их биографии, обстоятельства пребывания в подполье и дальнейшая судьба требуют отдельного рассмотрения.
Эти факты не исключают друг друга. История одной организации или национального движения не может быть сведена исключительно к положительным либо отрицательным примерам отдельных людей. Спасение конкретного еврея не отменяет преступления против других, как и документированные преступления не позволяют объявлять вымышленной биографию человека, который пережил иную судьбу.
В 2011 году историк Владимир Вятрович опубликовал большое интервью с Хасманом под названием «Повстанський Гаврош Мандик Хасман». В нём он обращал внимание на необходимость изучать индивидуальные судьбы, а не подгонять их под заранее выбранные исторические схемы.
Для НАновостей это также принципиальный подход. Мы рассказываем о жизни конкретного человека, опираясь на доступные свидетельства и исследования, и одновременно сохраняем исторический контекст, без которого такие истории могут быть поняты неправильно.
Зима 1945 года: засада НКВД между Завидовом и Самоволей
После возвращения советской власти на Волынь Мандик продолжал находиться среди повстанцев. В 1945 году крупные подразделения УПА постепенно переходили к действиям небольшими подпольными группами, а органы государственной безопасности проводили операции против вооружённого сопротивления.
Зимой, по воспоминаниям Хасмана, он попал в засаду НКВД между сёлами Завидов и Самоволя. Автоматная очередь тяжело ранила обе ноги. В одном из поздних журналистских материалов упоминается также повреждение позвоночника, однако подробной медицинской документации этого эпизода в опубликованных биографических исследованиях нет.
Раненый подросток оказался в плену. Его доставили на следствие в Иваничи, где сотрудники советских органов безопасности пытались установить обстоятельства пребывания среди повстанцев и получить сведения о командовании и товарищах.
В датировке этого эпизода существуют расхождения. Владимир Вятрович и Леся Бондарук относят пленение к 1945 году, тогда как публикация ZAXID.NET 2013 года упоминает 1946-й. Основная биографическая хронология обычно строится на свидетельствах, записанных историками, но точную дату ареста следовало бы окончательно проверить по материалам советского следственного дела.
Девять месяцев допросов и легенда Владимира Дмитренко
Во время следствия Мандик продолжал называть себя Владимиром Дмитренко. Он утверждал, что оказался в лесу, скрываясь от немцев, никого из повстанческого командования не знает и занимался только уходом за лошадьми.
По его рассказу, следователи избивали его, в том числе били сковородой по голове. При этом он уже имел тяжёлые огнестрельные ранения и нуждался в медицинской помощи.
Леся Бондарук записала дополнительную подробность. Первоначально полноценного лечения Мандик не получал. Врач по фамилии Щербак, проводивший перевязки, потребовал отправить подростка в больницу. По воспоминаниям Хасмана, этот врач ранее помогал и другим участникам УПА.
Во время пребывания в больнице Мандика тайно посетили повстанцы, которые хотели увидеть раненого товарища. Однако кто-то из медицинского персонала сообщил об этих посетителях властям. По рассказу Хасмана, после этого приехали начальник милиции Гальченко и майор Савчук, а подростка вновь отправили в камеру предварительного заключения.
Допросы продолжались. Следователи пытались получить сведения о повстанцах, но Мандик придерживался прежней версии: он не воевал, командиров не знает и занимался исключительно лошадьми. Под следствием он провёл девять месяцев.
Поскольку советские органы не смогли предъявить ему достаточные доказательства участия в конкретных боевых операциях, а задержанный был несовершеннолетним, его освободили. Мандику было примерно шестнадцать лет. При этом номер следственного дела НКВД и полный комплекс его материалов в использованных биографических публикациях не приведены, поэтому подробности допросов и освобождения известны главным образом из поздних воспоминаний самого Хасмана.
После освобождения он ещё помогал повстанцам
Освобождение из-под следствия не означало немедленного разрыва с людьми, среди которых Мандик провёл военные годы. По материалам Леси Бондарук, он ещё около года поддерживал связь с бывшими товарищами, перевозил людей по лесным дорогам и иногда помогал спасать раненых.
Это существенная часть биографии, которую многие краткие публикации пропускают. Подросток уже пережил массовый расстрел семьи, бегство, вооружённую жизнь в лесу, собственное ранение, плен и допросы, но продолжал помогать знакомым повстанцам.
Позднее он неоднократно возвращался к этим воспоминаниям, объясняя, что отношения с товарищами не сводились для него только к совместному участию в войне. Некоторые из этих людей останутся рядом с ним и после возвращения к мирной жизни.
Грибовица: первая попытка начать всё заново
После освобождения Мандик поселился в селе Грибовица на Волыни. Ему помог местный житель Иларион Смаль, у которого молодой человек первоначально занимался хозяйственными делами. Затем Хасман получил работу заведующего хозяйством местной школы.
В 1949 году он женился. Имя супруги в основных опубликованных биографических материалах не приводится, хотя известно, что позднее она знала о прошлом мужа и поддерживала его. Сам брак стал началом той мирной семейной жизни, которую Хасман пытался построить после нескольких лет постоянной опасности.
Однако в том же 1949 году его призвали в Советскую армию. Таким образом, бывший участник украинского подполья, некоторое время находившийся под следствием НКВД, оказался военнослужащим государства, против органов безопасности которого ранее действовал.
Советский солдат Владимир Дмитренко возвращает имя Мандик Хасман
Военную службу Хасман проходил в Забайкалье, в Читинской области. Леся Бондарук называла Омеляновский район и 74-й разъезд. Первоначально Мандик продолжал пользоваться документами на имя Владимира Дмитренко, под которым прожил последние годы войны и послевоенный период.
Однако органы военной контрразведки начали проверять его биографию. Владимир Вятрович описывал, что при проверке не удалось найти подтверждения рождения Владимира Дмитренко в указанном месте. Возникли вопросы о происхождении военнослужащего и достоверности его документов.
В воспоминаниях, записанных Бондарук, возвращение настоящего имени связано также с началом Корейской войны в 1950 году. Хасман опасался возможной отправки на Корейский полуостров и решил сообщить, что происходит из Западной Украины. Он рассчитывал, что такое происхождение может повлиять на решение командования о направлении на службу за пределами СССР.
Ранее в документах он указывал происхождение из района Коростеня, но теперь пришлось раскрыть настоящие биографические сведения. Так Владимир Дмитренко снова стал Мандиком Хасманом.
Эти версии не обязательно противоречат друг другу, поскольку проверка документов и признание самого военнослужащего могли быть связаны. Однако опубликованные материалы не позволяют восстановить их точную последовательность. Надёжно известно, что настоящее имя и еврейское происхождение Хасмана стали известны во время службы в советской армии.
Ночные допросы в Забайкалье
Возвращение имени не избавило Хасмана от подозрений. После выяснения его прошлого военная контрразведка заинтересовалась возможными связями с украинским подпольем. По воспоминаниям, записанным Лесей Бондарук, старший лейтенант Лазурков вызывал Мандика на допросы ночью, когда остальные военнослужащие спали.
Его спрашивали о командирах и бывших товарищах по УПА. Мандик утверждал, что не сообщил следователям сведений, которые могли бы навредить этим людям. Подробностей о результатах проверок, дисциплинарных решениях или отдельных документах контрразведки в основных публикациях нет.
В 1953 году военная служба закончилась. Хасман демобилизовался и вернулся на Волынь. Ему ещё не исполнилось двадцати четырёх лет, но за плечами уже были нацистские преследования, гибель семьи, участие в повстанческом движении, тяжёлые ранения, девять месяцев следствия НКВД и проверки военной контрразведки.
Шахтёр, отец, брат и свидетель эпохи
Тридцать пять лет работы на шахте № 6
После возвращения из армии Мандик поселился с семьёй в Грибовице и устроился работать на шахту № 6. Там он провёл тридцать пять лет. В опубликованных биографических материалах не уточняется его точная профессия и не перечисляются должности, которые он занимал, поэтому утверждать, что все эти годы он непосредственно работал под землёй, было бы неправильно.
Главное в этой части его жизни другое: после необычной и трагической молодости последовали десятилетия обычного труда, семейных забот и жизни среди жителей Волыни. Этот период часто занимает всего одно предложение в коротких публикациях, хотя по продолжительности он значительно превосходит годы участия в повстанческом движении.
У Мандика родились две дочери — Валентина и Екатерина. Позднее в семье появилась внучка Наталья, дочь Екатерины. Жена и дочери знали о его еврейском происхождении, военном прошлом и пережитых преследованиях.
Некоторые бывшие участники УПА работали вместе с Хасманом на шахте. Таким образом, связи, возникшие во время войны, сохранились и в советские годы, несмотря на политические обстоятельства. Впоследствии эти отношения продолжались уже на уровне следующего поколения: дети некоторых бывших товарищей навещали Мандика в старости.
О повседневной семейной жизни этого периода известно гораздо меньше, чем о военных событиях. В доступных основных публикациях нет подробного рассказа о его трудовом коллективе, семейных праздниках, воспитании дочерей, отношении к еврейским религиозным традициям или обстоятельствах выхода на пенсию. Однако известны имена близких, продолжительность работы и самое существенное обстоятельство: жизнь семьи Хасманов не закончилась в Броницком лесу.
Выжившие сёстры и судьба Фриды
В 1950-е годы Мандик узнал, что некоторые его родственники пережили Вторую мировую войну.
Две сестры, Гинда и Хана, избежали гибели благодаря обстоятельствам, которые вывели их из оккупированного Дрогобыча. Одна была связана с медицинской службой, другая вышла замуж за советского офицера Михаила Гундарёва.
Наиболее тяжёлая судьба выпала Фриде. Во время нацистской оккупации она некоторое время скрывалась, но затем была схвачена и отправлена в Освенцим. Комплекс Аушвиц-Биркенау стал одним из главных символов Холокоста: там были убиты более миллиона человек, подавляющее большинство из которых составляли евреи.
Фрида сумела пережить заключение. После войны она оказалась в Соединённых Штатах, где начала новую жизнь. Обстоятельства её освобождения, эмиграции и дальнейшей семейной истории подробно не установлены в использованных нами биографических материалах, однако известно, что связь между братом и сестрой не исчезла навсегда.
1989 год: встреча с сестрой в Америке
В 1989 году Мандик Хасман отправился в Соединённые Штаты, чтобы навестить Фриду. Почти полвека прошло после того, как немецкая оккупация разрушила довоенную семью в Дрогобыче. Фрида пережила Освенцим, а её брат — расстрел семьи, многодневный побег, жизнь под чужим именем, участие в УПА, советское заключение и долгие годы работы на Волыни.
Поездка состоялась ещё до распада Советского Союза, в период перестройки, когда ограничения на зарубежные поездки постепенно ослабевали. Для бывшего участника украинского подполья и советского шахтёра путешествие в Америку стало значительным событием.
В основных биографических источниках нет подробного описания самой встречи. Неизвестно, сколько именно времени Мандик провёл у сестры, какие семейные воспоминания они обсуждали и удалось ли им восстановить все обстоятельства гибели близких. Но факт поездки в 1989 году зафиксирован в материале Леси Бондарук.
Это одна из важнейших частей биографии, поскольку история Хасмана не ограничивается участием в вооружённом движении. Она включает восстановление семейных связей после Холокоста, когда выжившие родственники десятилетиями могли находиться в разных государствах, не зная подробностей судьбы друг друга.
Савик в Бруклине: мальчик из Броницкого леса выжил
Особое место в этой истории занимает младший брат Савик. В 1942 году ему было девять лет. Именно его Мандик взял с собой во время побега из места массового расстрела вместе с двоюродной сестрой Кайли. После четырёх дней скитаний дети добрались до Волыни, но дальнейшая история Савика надолго исчезает из подробных воспоминаний старшего брата.
Спустя десятилетия выяснилось, что Савик пережил войну и поселился в Нью-Йорке, в районе Бруклин. Таким образом, из двух братьев, сумевших бежать из Броницкого леса, один остался на Волыни, а другой впоследствии оказался в Америке.
В 1991 году дочь Мандика Екатерина вместе со своей дочерью Натальей приехала к Савику в гости. Они провели у него три месяца. Эта поездка стала продолжением семейной связи между украинской и американской ветвями Хасманов, которую война и последующие десятилетия не смогли окончательно уничтожить.
При этом в использованных материалах нет подтверждения, что сам Мандик лично встречался с Савиком в США. Он посещал Фриду в 1989 году, а к Савику в 1991 году приезжали дочь и внучка. Смешивать эти две поездки в одно событие было бы исторически неправильно.
Особую силу этой истории придаёт сам факт выживания Савика. Когда-то двенадцатилетний Мандик вывел девятилетнего брата из леса, где убили их родителей. Почти через полвека дочь и внучка старшего брата приехали в Нью-Йорк, чтобы провести несколько месяцев у младшего, который тоже пережил Холокост.
Что стало с двоюродной сестрой Кайли?
В отличие от Савика, дальнейшая судьба двоюродной сестры Кайли остаётся неизвестной. Она присутствует в рассказе о побеге из Броницкого леса, но после прибытия детей на Волынь её биография не прослеживается по основным опубликованным материалам.
Неизвестно, где она оказалась после их расставания, пережила ли войну, сменила ли имя и фамилию, создала ли семью или эмигрировала из Европы. Возможно, какие-то сведения сохранились в семейной переписке, послевоенных списках перемещённых лиц, документах еврейских организаций или архивах Яд Вашем.
До обнаружения таких документов нельзя объявлять её погибшей либо выжившей. Пока это один из открытых вопросов истории семьи Хасманов, который заслуживает отдельного исследования.
Независимость Украины и возвращение к повстанческому прошлому
24 августа 1991 года Украина провозгласила независимость. Для Мандика Хасмана, который в молодости находился в рядах украинского повстанческого движения, это событие имело личное значение. На протяжении советских десятилетий участие в УПА оставалось опасным фактом биографии, который мог повлечь преследование. После восстановления независимости Украины о прошлом стало возможно говорить публично.
Хасман присоединился к деятельности братства ветеранов ОУН–УПА Волынского края. Он участвовал во встречах, общался с бывшими товарищами и молодёжью, получал ветеранские грамоты и знаки отличия. В материалах Леси Бондарук перечисляются награды «Пораненому в боях за волю України», «Захиснику Вітчизни», знаки к 60-летию УПА и 100-летию со дня рождения Романа Шухевича.
При этом Владимир Вятрович в 2011 году отмечал, что при наличии ветеранских наград Хасман не имел государственной награды именно за участие в УПА. Это различие существенно: отличия ветеранских организаций не следует автоматически называть государственными наградами Украины.
Братство подарило Мандику военную форму, которую он надевал на встречи и в которой фотографировался. На сохранившихся снимках последних лет жизни видно, какое значение пожилой человек придавал этому подарку. Форма связывала его с молодостью и с людьми, которых он считал своими боевыми товарищами.
Почему Хасман называл себя бандеровцем
В прижизненных интервью Мандик не скрывал своей положительной оценки участия в УПА.
Он называл себя бандеровцем и воспринимал это определение как почётное. Для него оно было связано прежде всего с конкретными людьми, среди которых он оказался подростком, с их помощью, совместной жизнью и вооружённой борьбой.
Для читателей в Израиле важно пояснить происхождение термина. «Бандеровцами» стали называть сторонников Степана Бандеры, одного из руководителей Организации украинских националистов. В советской публицистике слово широко использовалось как обобщающее обозначение украинского националистического и антисоветского подполья, иногда независимо от реальной организационной принадлежности человека.
В современной украинской и международной исторической памяти отношение к Бандере и связанному с ним движению остаётся предметом споров. Причины заключаются как в борьбе за украинскую государственность, так и в идеологии ОУН, её отношении к другим национальным группам и действиях участников националистического движения во время войны.
Поэтому слова Хасмана необходимо понимать как выражение его личной идентичности, а не как окончательную историческую оценку всей организации. Его опыт был конкретным, связанным с определёнными командирами и товарищами, тогда как история ОУН и УПА гораздо шире и включает события, которых сам Мандик не наблюдал.
Декалог украинского националиста и повстанческие песни
Даже в пожилом возрасте Хасман мог читать по памяти «Декалог украинского националиста».
Этот текст, составленный Степаном Ленкавским в 1929 году, стал одним из известных идеологических документов ОУН. Он состоит из десяти положений, посвящённых преданности националистическому делу, дисциплине, борьбе и готовности к жертве.
Некоторые его формулировки отражают радикальный характер политической идеологии межвоенного периода. Для Хасмана же Декалог был связан с повседневной жизнью повстанческого подразделения. Он рассказывал, что бойцы произносили его утром и вечером, а позднее продолжал воспроизводить запомнившиеся строки.
Мандик также пел украинские повстанческие песни и любил рассказывать о командирах, с которыми служил. В 2011 году историки записали часть этих воспоминаний, а фотографии и видеоматериалы стали важными свидетельствами его последних лет. К февралю 2013 года петь ему было уже трудно из-за проблем с голосовыми связками, но основные положения Декалога он продолжал помнить.
Эта деталь характеризует силу его памяти. Человек, который давно оставил военную жизнь, успел отслужить в советской армии, вырастить детей и проработать десятилетия на шахте, всё ещё хранил в памяти тексты, услышанные подростком в лесу.
Ранения, ампутация и инвалидная коляска
Тяжёлые ранения, полученные во время засады НКВД, продолжали сказываться на здоровье Мандика. В пожилом возрасте ему ампутировали левую ногу, и он оказался вынужден передвигаться на инвалидной коляске. В биографических публикациях проблемы со здоровьем связываются с последствиями старых ранений, хотя полной медицинской истории в открытых источниках нет.
В июне 2011 года Владимир Вятрович писал, что Хасман сидел в одолженной инвалидной коляске. Леся Бондарук впоследствии рассказывала, что одну из старых колясок ему предоставила еврейская организация, однако пользоваться ею было тяжело. Механическое управление требовало усилий, а у пожилого человека болели руки.
Несмотря на многолетнюю работу, участие в ветеранском движении и известность среди некоторых историков, вопрос с удобной коляской долго оставался нерешённым. В феврале 2012 года молодые участники Союза украинской молодёжи собрали пожертвования и приобрели для Хасмана новую инвалидную коляску, которую привезли в Грибовицу.
Этот эпизод не связан с военными операциями или историческими спорами, но необходим для полноценного рассказа о последних годах его жизни. Человеку, пережившему Холокост, войну, заключение и десятилетия труда, в старости понадобилась самая обычная практическая помощь. Её в итоге оказали люди, для которых его биография имела значение.
Май 2011 года: встреча с историками в Грибовице
Одним из важнейших событий для сохранения истории Мандика стала встреча с исследователями в мае 2011 года. В Грибовицу приехали историк Владимир Вятрович, исследовательница Леся Бондарук и Василий Кушнир, представлявший Волынское братство воинов УПА.
Бондарук позднее вспоминала, что во дворе гостей встретил улыбающийся пожилой мужчина в инвалидной коляске. Разговор проходил в доме Хасмана и охватил практически всю его жизнь: родителей, детство в Дрогобыче, нацистскую оккупацию, побег из Броницкого леса, украинские семьи, давшие ему убежище, службу в повстанческом подразделении, ранение, допросы НКВД и послевоенные годы.
Исследователи записали имена людей, которых Мандик помнил спустя десятилетия. Именно благодаря этим беседам сегодня известны многие подробности, отсутствующие в официальных биографических справках и коротких газетных заметках.
8 июня 2011 года «Историческая правда» опубликовала большой материал Владимира Вятровича «Повстанський Гаврош Мандик Хасман». Он включал воспоминания, фотографии и дополнительные свидетельства. Позднее Леся Бондарук подготовила собственную подробную публикацию, вышедшую 14 августа 2020 года на дрогобычском сайте «Майдан».
Работа Бондарук особенно ценна семейными сведениями. Из неё стали известны имена дочерей и внучки, подробности длительной работы на шахте, поездка к Фриде в Америку и визит Екатерины и Натальи к Савику в Бруклин. Без этих деталей история Хасмана оставалась бы главным образом военной биографией, хотя его жизнь продолжалась ещё много десятилетий после окончания войны.
Февраль 2013 года: последние прижизненные публикации
12 февраля 2013 года ZAXID.NET опубликовал материал «На Волині живе єврей-воїн УПА». В нём рассказывалось о пожилом Хасмане, его инвалидности, участии в повстанческом движении, ранениях и отношении к событиям собственной молодости.
Журналисты передали его воспоминания о девяти месяцах следствия, попытках скрыть боевое прошлое и дружеских отношениях с повстанцами. Особое внимание уделялось тому, что бывшие товарищи и их дети продолжали поддерживать связь с ветераном спустя многие десятилетия.
Эта публикация важна как прижизненный источник, однако и она содержит отдельные неточности. Например, возраст Хасмана в феврале 2013 года был указан как 84 года, хотя при дате рождения 11 октября 1929 года ему ещё исполнилось только 83. Поэтому даже интервью, опубликованные при жизни героя, необходимо сопоставлять между собой и с установленной хронологией.
К тому времени здоровье Мандика уже значительно ухудшилось. Он передвигался в коляске, испытывал последствия тяжёлых ранений и не всегда мог петь, как прежде. Однако продолжал общаться с журналистами, интересовавшимися его прошлым, и рассказывать о людях, с которыми оказался связан ещё подростком.
24 августа 2013 года: смерть в День независимости Украины
Мандик Хасман умер 24 августа 2013 года в селе Грибовица на Волыни. Ему было 83 года, до 84-летия оставалось меньше двух месяцев.
Дата смерти совпала с Днём независимости Украины, и Леся Бондарук впоследствии специально отметила это совпадение, учитывая значение украинской независимости для самого Хасмана.
Точная медицинская причина смерти в основных опубликованных биографических материалах не указана. Не удалось установить по ним и точное место его захоронения. Эти сведения остаются предметом возможного дальнейшего архивного и краеведческого поиска.
После смерти Мандика сохранились его воспоминания, фотографии разных периодов жизни, архивные документы, записи бесед и сведения о родственниках. В 2022 году материалы о нём вошли в сборник Украинского института национальной памяти, подготовленный к 80-летию УПА. Это позволило включить его свидетельства в более широкий корпус воспоминаний участников украинского вооружённого подполья.
Почему эта история важна для Израиля и Украины
Жизнь Мандика Хасмана невозможно описать одним определением. Он был евреем из Дрогобыча, сыном бывшего австро-венгерского офицера, ребёнком, потерявшим родителей и братьев во время Холокоста. Подростком он скрывался под украинским именем, жил в семьях, которые помогли ему выжить, и оказался среди бойцов Украинской повстанческой армии, где, по собственным словам, нашёл товарищей, знавших о его еврейском происхождении.
Позднее он пережил тяжёлое ранение, следствие НКВД, допросы советской военной контрразведки и долгие десятилетия жизни, когда открытый рассказ об участии в УПА мог быть опасным. Он отслужил в советской армии, работал шахтёром, создал семью, вырастил двух дочерей и дождался внучки. В конце концов Мандик сумел восстановить связь с родственниками, которых Холокост разбросал по разным странам.
Для Израиля эта биография представляет интерес прежде всего как часть большой истории еврейского населения Восточной Европы. Катастрофа уничтожила тысячи семей, чьи судьбы до сих пор восстанавливаются по отдельным документам, свидетельствам очевидцев, фотографиям и послевоенной переписке. Часто мы знаем даты депортаций и названия лагерей смерти, но гораздо меньше знаем о том, как люди жили до войны, кто помогал им выжить и что происходило с ними после освобождения.
История семьи Хасманов показывает эти события сразу через несколько поколений. Отец, бывший офицер армии Австро-Венгрии, погиб от рук нацистов. Его дети были разделены войной: один сын оказался участником украинского повстанческого движения, одна дочь пережила Освенцим и переехала в Америку, младший сын поселился в Бруклине, а другие родственники избежали уничтожения благодаря эвакуации. Спустя десятилетия дочь и внучка Мандика приезжали к его спасшемуся брату в Нью-Йорк.
Всё это — одна еврейская семья из украинского Дрогобыча. Её история не делает украинско-еврейские отношения во время войны простыми и не отменяет антисемитизма, погромов, нацистской коллаборации или документированных преступлений против евреев. Но она также не позволяет забывать о конкретных украинцах, укрывавших преследуемых детей, и о людях еврейского происхождения, чьи жизненные пути оказались связаны с украинским подпольем.
Мандик Хасман не оставил многотомных мемуаров. Однако благодаря его встречам с историками сохранились имена родителей, братьев, сестёр, спасителей, командиров, следователей, дочерей и внучки. Мы знаем, где он родился, как пережил Холокост, почему сменил имя, в каких подразделениях находился, где работал и каким образом восстановил семейные связи.
Остались и вопросы, на которые пока нет подтверждённых ответов: дальнейшая судьба кузины Кайли, имя и подробная биография супруги, полное следственное дело НКВД, точные обстоятельства отдельных боевых операций, история американских родственников и место захоронения самого Мандика. Не все эти пробелы удастся закрыть, но они не отменяют уже известной биографии.
В рубрике «Евреи из Украины» мы стремимся рассказывать именно такие истории — не ради создания удобных исторических символов, а ради сохранения памяти о конкретных людях. Мандик Хасман прожил жизнь, в которой было значительно больше событий, чем один необычный эпизод участия еврея в УПА. Он пережил уничтожение семьи, войну и преследования, затем десятилетиями работал, растил детей и в конце концов вновь увидел родственников, которых считал потерянными.
Его история заслуживает того, чтобы о ней знали не только историки, но и читатели в Израиле, Украине и других странах, где живут потомки еврейских семей из Восточной Европы.
Источники и материалы
Основой этой биографической публикации стали прижизненные воспоминания Мандика Хасмана, записанные Владимиром Вятровичем и Лесей Бондарук, а также журналистские материалы 2011–2013 годов.
- Владимир Вятрович. «Повстанський Гаврош Мандик Хасман». Историческая правда, 8 июня 2011 года.
- Леся Бондарук. «Хасман Жисі Мандик, дрогобичанин з Волині». Майдан, 14 августа 2020 года.
- «На Волині живе єврей-воїн УПА». ZAXID.NET, 12 февраля 2013 года.
- Украинский институт национальной памяти. Материалы к 80-летию УПА, 2022 год.
Исторический контекст уничтожения еврейского населения Дрогобыча изложен с опорой на исследования Холокоста, включая материалы Яд Вашем. Отдельные события военной биографии Хасмана, подробности его пленения и возвращения настоящего имени в источниках передаются с расхождениями; там, где независимых документальных подтверждений недостаточно, сведения представлены как воспоминания самого участника.
Если вам важно видеть, как мировые события влияют на Израиль и Украину, добавьте НАновости в Google и следите за нашими публикациями.