Трое бойцов «Гивати» отказались ехать с женщиной-парамедиком. Почему они не послушали даже раввина бригады

Трое религиозных бойцов батальона «Ротем» отказались ехать на боевое патрулирование вместе с женщиной-парамедиком, а вслед за ними заменять их отказался весь взвод. Раввин бригады «Гивати» разрешил выполнить задачу — но солдаты последовали решению своих гражданских раввинов, и здесь начинается вопрос, гораздо более серьёзный, чем спор о женщинах в армии.

Автор: Александр Хмельницкий — страница автора

Бойцы «Гивати», женщина-парамедик, БТР «Намер», религиозные солдаты и отказ выполнить боевой приказ — именно так сейчас чаще всего ищут эту историю. Но если остановиться на формуле «солдаты не захотели ехать с женщиной», мы потеряем главное: перед нами одновременно спор о приказах самого ЦАХАЛа, религиозных гарантиях для бойцов, полномочиях военного раввината и о том, кто в конечном счёте принимает решение за вооружённого солдата во время войны — армейская вертикаль или его раввин из йешивы.

В ночь с 25 на 26 августа 2026 года трое военнослужащих батальона «Ротем» бригады «Гивати», действующего в секторе Газы, отказались участвовать в боевом патрулировании на тяжёлом гусеничном бронетранспортёре «Намер». Причиной стало решение включить в группу женщину-парамедика. Когда командование попыталось найти им замену внутри взвода религиозных бойцов, согласившихся, по версии источников самих военнослужащих, не оказалось. Операцию отменили. Сам факт отмены задания после отказа подтверждает ЦАХАЛ.

Именно здесь у меня возник первый вопрос. Если командир говорит, что задача важна и срочна, а раввин самой бригады с галахической точки зрения разрешает её выполнять, почему солдаты продолжают отвечать «нет»? Я поднял не только сообщения об инциденте, но и действующий приказ ЦАХАЛа о совместной службе, прошлые заявления двух раввинов, к которым обратились бойцы, и предысторию отношений религиозного взвода с командованием. Картина получилась гораздо менее удобной для любого простого ответа.

Ночь на 26 августа: сначала трое отказались, затем замену не нашли во всём взводе

Речь идёт о подразделении בני ישיבות — «бней-йешивот». Для израильского читателя здесь важно сразу расставить определения. Это не харедим, то есть не ультраортодоксальные военнослужащие. Это бойцы из мира религиозного сионизма: молодые мужчины из йешив, для которых служба в ЦАХАЛе является частью религиозно-национального мировоззрения.

В первоначальную группу должны были войти трое таких бойцов, командный элемент роты и медицинская группа с женщиной-парамедиком. Передвигаться они должны были в «Намере» — тяжёлом бронетранспортёре ЦАХАЛа, созданном на базе технологий танка «Меркава». По опубликованным данным, операция включала также танк и носила характер боевого патрулирования.

Трое отказались садиться в бронемашину. После этого, по сведениям источников, командир поднял остальных военнослужащих религиозного взвода и предложил кому-нибудь заменить отказавшихся. По версии бойцов, желающих не оказалось. Поэтому формально эпизод начался с трёх человек, но очень быстро превратился в конфликт между командованием и всем подразделением бней-йешивот.

ЦАХАЛ формулирует происходившее иначе. Армия сообщает, что подразделение получило приказ выполнить боевую задачу, отказалось, вследствие чего операция была отменена. Командование подчёркивает наличие оперативной необходимости и рассматривает эпизод как требующий разбирательства и командных мер.

Есть и спор вокруг наказания.

Религиозные СМИ сообщили о 21-дневном запрете покидать базу для всего взвода и о возможном отстранении первоначальных трёх бойцов от боевых должностей. ЦАХАЛ при этом уточнил, что формального дисциплинарного суда на момент публикаций ещё не было. «Аруц 7» отдельно сообщил, что армия не отрицала устное распоряжение комбата о наказании, но подчёркивала: расследование ещё продолжается. По данным Channel 14, троих бойцов временно вывели из обычной боевой работы и направили выполнять обязанности на кухне. Поэтому писать сейчас «троих приговорили к 21 суткам» было бы неточно.

Почему они отказались: дело не просто в присутствии женщины

Если представить историю как «религиозные солдаты не захотели находиться рядом с женщиной», многое перестаёт сходиться. Женщины служат в ЦАХАЛе десятилетиями, а женщина-парамедик на передовой выполняет такую же армейскую задачу, как остальные военнослужащие. Один из бойцов закрытой ныне харедимной роты «Томер» прямо говорил: сама парамедик ни в чём не виновата и просто делает свою работу.

Спор был намного уже: совместная поездка мужчин и женщины внутри тесного бронетранспортёра.

Во время движения «Намера» люди сидят очень близко друг к другу. Сторона бойцов утверждает, что в таких условиях невозможно надёжно исключить физический контакт. Именно поэтому они воспринимали ситуацию уже как галахический вопрос, связанный с צניעות — правилами религиозной скромности и разделения мужчин и женщин.

Для сравнения: в харедимной роте «Томер», которая также служила в «Гивати», женщина-парамедик уже находилась вместе с подразделением. Там командование нашло другую схему: она размещалась отдельно и не ездила с религиозными бойцами в одном «Намере». То есть компромисс технически существовал.

И здесь появляется спор о срочности. Командир роты и ЦАХАЛ характеризуют задание как важную боевую деятельность, для которой состав группы определялся оперативной необходимостью. Сами военнослужащие и близкие к ним источники утверждают, что это не было внезапным спасением раненых, прорывом из окружения или иной ситуацией непосредственной угрозы жизни, а запланированным патрулированием. Я не вижу независимых данных, позволяющих из открытых источников решить, чья оценка оперативной срочности точнее. Именно поэтому обе версии необходимо оставить в статье рядом.

Тем более что конфликт во взводе начался не этой ночью.

Примерно за полторы недели до истории с «Намером» командир роты распорядился провести в шаббат тренировку по эвакуации раненых с постановкой внутривенного доступа. Религиозные бойцы заявили, что необходимости проводить её именно в субботу не было. После окончания шаббата они обратились к военному раввину и, по их версии, получили ответ, что проводить такое упражнение в субботу действительно не следовало. ЦАХАЛ эту часть истории публично подробно не разбирал.

Получается важный фон: к ночи 26 августа доверие между частью религиозных военнослужащих и командованием уже было повреждено. Новый приказ попал на подготовленную почву.

Раввин «Гивати» разрешил ехать. Почему бойцы всё равно ответили «нет»

Вот здесь для меня находится наиболее неудобная часть всей истории.

Перед отказом военнослужащие, по новым данным, сначала пытались связаться с раввином бригады «Гивати». Ответа сразу не получили. Тогда они связались со своими раввинами из гражданских йешив и ещё несколькими религиозными авторитетами. Те сказали, что выполнять задачу в предложенной конфигурации нельзя.

Позже разговор продолжился уже с участием командира роты, командира батальона и раввина бригады. Согласно опубликованным данным, раввин «Гивати» счёл выполнение задачи допустимым из-за её важности и срочности. Казалось бы, религиозная проблема внутри армии получила ответ. Но трое военнослужащих всё равно отказались ехать.

Зачем тогда ЦАХАЛу вообще нужен раввин бригады?

Это не декоративная должность и не человек исключительно для организации молитв, кошерного питания или похорон. В официальных документах ЦАХАЛа военный раввинат определяется как главный профессиональный орган армии по религиозным вопросам и как исключительная инстанция для галахических решений, связанных с военной службой и военными задачами. В профессиональных материалах самого ЦАХАЛа отдельно подчёркивается: одна из центральных функций раввина подразделения — отвечать на галахические вопросы солдат и командиров, причём делать это с пониманием реальной оперативной обстановки.

В этом есть очевидная логика.

Гражданский раввин может прекрасно знать Галаху и много лет знать конкретного ученика. Но раввин, находящийся внутри боевой структуры, имеет доступ к командованию и должен понимать то, чего человек за пределами армии может не знать: насколько задача срочна, какие существуют альтернативы, чем грозит задержка, есть ли непосредственная опасность жизни.

Более того, внутренний профессиональный материал ЦАХАЛа прямо предупреждал о проблеме, когда гражданский раввин пытается принимать решения по военной ситуации без актуальной картины происходящего. Там же описана желательная галахическая иерархия внутри армии, на вершине которой стоит главный военный раввин.

Но у религиозного бойца существует и другая логика. Для него глава йешивы может быть его постоянным духовным наставником — человеком, у которого он годами спрашивает решения по Галахе. Военная форма сама по себе не уничтожает эти отношения. Поэтому, столкнувшись с двумя противоположными религиозными ответами, бойцы последовали решению своих гражданских раввинов.

Я бы не писал, что они «не признают раввина ЦАХАЛа». Они публично такого не заявляли. Факт уже достаточно сильный без преувеличения: получив разрешение раввина своей бригады и противоположное указание глав своих йешив, они выбрали последнее.

Кто такие Костинер и Шушан — и почему это не история «харедим против армии»

В публикациях названы два раввина, ученики которых служат в этом подразделении: Цви Костинер, глава йешивы «Мидбара ке-Эден» в Мицпе-Рамоне, и Шломо Шушан, глава йешиват-хесдер Бейт-Шеана. Именно им приписывается указание не садиться в боевую бронемашину вместе с женщиной-парамедиком.

Их нельзя просто записать в одну графу «ультраортодоксы».

Костинер представляет жёсткое консервативное крыло религиозного сионизма, которое в Израиле часто называют хардаль — חרד״ל, сочетание слов «хареди» и «леуми», то есть ультраконсервативный религиозный сионизм. Он связан с идейной средой «Хар ха-Мор» и так называемых ישיבות הקו — «йешивот ха-Кав». При этом это принципиально сионистская среда: её ученики идут в ЦАХАЛ и рассматривают военную службу как важную национальную обязанность.

Отношение Костинера к совместной службе известно давно. В прошлом он произнёс ставшую широко известной формулу: «Еврейская армия — это армия без девушек». После резких выступлений против женской службы его даже исключали из резервистской деятельности, хотя позднее он снова появлялся на армейских мероприятиях.

Но особенно важен 2026 год. 13 июля Костинер выступал перед сотнями учащихся йешив и резервистов на конференции, посвящённой «קדושת המחנה» — «святости лагеря», то есть религиозным нормам внутри армии. Он призывал солдат твёрдо отстаивать свои ограничения перед командирами и одновременно подчёркивал, что речь, по его пониманию, не должна идти о классическом отказе от приказа. На том же направлении звучала совершенно конкретная мысль: командиру следует заранее понимать, что религиозного бойца нельзя помещать в бронемашину вместе с женщинами.

Поэтому решение его учеников в августе выглядит не спонтанной вспышкой, а практическим продолжением позиции, которую им объясняли заранее.

Шломо Шушан — другая фигура. Его йешиват-хесдер в Бейт-Шеане основана в 2007 году. Сам Шушан учился в «Керем бе-Явне» и «Мерказ ха-Рав», имеет подготовку даяна — судьи раввинского суда. Йешиват-хесдер — это особая израильская система, в которой молодые религиозные сионисты совмещают несколько лет изучения Торы со службой в ЦАХАЛе. Это не попытка избежать армии: армейская служба встроена в саму программу.

Однако в вопросе совместной боевой службы Шушан тоже занял жёсткую позицию. 11 июня 2026 года он оказался среди глав йешив, заявивших, что не будут направлять студентов в бронетанковые войска при модели, которую они считают несовместимой с Галахой. Всего к протесту тогда присоединились главы 25 йешив.

Здесь нужна деталь, без которой получится пропагандистская картинка вместо истории. Уже 25 июня, после переговоров представителей йешив с начальником Генштаба Эялем Замиром, Ассоциация йешивот-хесдер сообщила, что студенты всё-таки пойдут в бронетанковые войска в августовский призыв. Одновременно сам спор о совместной службе остался нерешённым, а ЦАХАЛ разработал раздельный формат пилота женщин-танкистов.

То есть эти раввины не выступают за отказ от защиты Израиля. Они спорят с армией о том, на каких условиях их ученики могут эту защиту осуществлять.

На этом фоне особенно показателен другой эксперимент «Гивати» — харедимная рота «Томер». Её действительно создавали как полностью мужскую среду, подходящую ультраортодоксальным солдатам. Однако набор падал: в одном из последних циклов пришло всего 13 человек, немногим больше трети планового количества. Роту в итоге закрыли, а оставшихся бойцов перевели в другую структуру; часть из них публично жаловалась, что условия, обещанные им при призыве, изменились.

НАновости уже рассказывали о другом скандале 2026 года, когда женщин-военнослужащих в Южном Ливане фактически убрали из пространства встречи с религиозными бойцами перед визитом политического руководства. Этот эпизод мы подробно разбирали здесь В совокупности это показывает, насколько сложным становится для ЦАХАЛа одновременное выполнение двух задач: увеличивать участие религиозных мужчин и сохранять полноценную службу женщин.

Что на самом деле написано в приказе ЦАХАЛа — здесь начинается самое интересное

Я отдельно открыл действующий приказ Генштаба ЦАХАЛа 33.0207 «Совместная служба», а не ограничился пересказами его содержания.

Пункт 12 сформулирован достаточно конкретно. Военнослужащий, ведущий религиозный образ жизни, вправе попросить не участвовать в совместной деятельности с человеком противоположного пола. В качестве примеров прямо указаны дежурство, навигация и поездка в автомобиле. Если существует разумное опасение физического контакта, уединения мужчины и женщины или нахождения в условиях открытой одежды, командир должен удовлетворить такую просьбу.

Это чрезвычайно важная деталь именно для истории с «Намером».

Солдатская версия строится на том, что бронемашина тесная и во время движения избежать контакта сложно. Если принимать эту фактическую предпосылку, их ссылка на пункт 12 выглядит не выдуманной задним числом — в приказе действительно существуют и «поездка в машине», и «опасение физического контакта».

Но существует позиция ЦАХАЛа. В официальном ответе армия заявляет, что религиозные военнослужащие имеют право выполнять боевые задачи в однополом составе за исключением особых случаев, а этот случай определялся оперативной необходимостью.

И вот здесь я не хочу подменять проверку громким выводом.

В самом пункте 12 опубликованного приказа я не вижу рядом с правом отказаться от совместной поездки фразы «кроме особых случаев оперативной необходимости». Это ещё не доказывает, что командир нарушил приказ. Документ содержит другие положения, существуют подчинённые инструкции, а армия может считать конкретную боевую ситуацию подпадающей под исключение из иных правил. Кроме того, журналист не располагает всей оперативной информацией подразделения.

Но вопрос к ЦАХАЛу остаётся совершенно конкретным: какое именно положение действующих правил позволяет в такой ситуации отменить право, записанное в пункте 12?

Пока ответа на уровне номера пункта или опубликованной инструкции в доступных мне материалах нет.

Интересно и другое. Сам приказ требует применять его буквально — без самовольных ужесточений и послаблений, а спорные вопросы по его реализации передавать в соответствующую армейскую систему. Поэтому установить предстоит не только факт отказа солдат. Нужно понять, соответствовал ли первоначальный приказ командира действующим правилам совместной службы и действительно ли в эту ночь имелись обстоятельства, позволявшие от них отступить.

Ассоциация йешивот-хесдер уже встала на сторону военнослужащих и заявила, что, по её мнению, они действовали в соответствии с приказом о совместной службе. Это позиция заинтересованной стороны, а не установленный итог расследования. Но игнорировать её тоже нельзя, особенно после июньских переговоров руководителей йешив с Генштабом именно о соблюдении этого приказа.

Это уже не спор о женщине в БТР. У кого последнее слово в армии?

Можно представить простую ситуацию.

Командир боевой роты говорит: выезжаем.

Раввин бригады, находящийся внутри ЦАХАЛа и знакомый с армейской ситуацией, говорит: с точки зрения Галахи задачу выполнить можно.

Гражданский глава йешивы говорит своему ученику: нельзя.

Кого должен слушать вооружённый солдат?

В ночь на 26 августа трое бойцов дали практический ответ: в галахическом вопросе они последовали за своими гражданскими раввинами, а не за разрешением военного раввина бригады. В результате операция ЦАХАЛа была отменена. Это уже установленная последовательность событий, независимо от того, кто впоследствии окажется прав в споре о самом приказе.

Для армии здесь возникает проблема двойной вертикали.

Если военный раввинат действительно является исключительной профессиональной галахической инстанцией по вопросам военной службы и задач, зачем существует эта система, если в момент боевой операции решение находящегося вне армии раввина способно перевесить решение раввина самой бригады?

С другой стороны, для религиозного сиониста вопрос звучит иначе. Государство зовёт его в армию именно как религиозного человека, обещает возможность соблюдать Галаху и получает бойца, который готов идти в Газу, Ливан или Иудею и Самарию. Может ли государство после этого требовать, чтобы при входе на базу он оставлял своего постоянного раввина за воротами?

Никакой простой формулой этот конфликт не закрыть.

Он становится ещё острее на фоне общенационального спора о призыве харедим. ЦАХАЛ заявляет, что нуждается в дополнительных тысячах бойцов, политики требуют расширить призыв ультраортодоксов, а сама армия одновременно пытается доказать религиозным молодым людям, что способна предоставить им условия, позволяющие служить, не отказываясь от образа жизни. НАновости подробно следили и за этим конфликтом. Почему вопрос призыва харедим стал одним из центральных споров Израиля, мы разбирали здесь

И тут взвод бней-йешивот — людей, которые уже пришли служить и уже находятся на войне, — сталкивается с командованием именно на теме обещанных религиозных условий.

Есть ещё одна сторона, которую очень легко потерять за спором раввинов и командиров. Женщина-парамедик тоже военнослужащая ЦАХАЛа. Она получила свою задачу и должна иметь возможность выполнять её без превращения в «проблему», которую всякий раз приходится куда-то пересаживать или изолировать. Армия, открывающая женщинам боевые и медицинские должности, несёт ответственность и перед ними.

Поэтому столкнулись не две карикатуры — «фанатики против женщин» и «светская армия против религии». Столкнулись несколько обязательств, которые государство Израиль само взяло на себя: использовать нужных ему военнослужащих там, где они необходимы; обеспечить женщинам полноценную службу; позволить религиозным бойцам соблюдать Галаху; сохранить единую цепочку командования; и не допустить, чтобы во время войны подразделения голосовали, какой приказ выполнять.

Именно последняя граница будет определяющей.

Если расследование установит, что командование могло выполнить задачу, соблюдая пункт 12 приказа, но сознательно этого не сделало, вопросы возникнут к командирам.

Если будет установлено, что существовала реальная оперативная необходимость, допускающая исключение, а военнослужащие получили законный приказ и отказались от него даже после решения военного раввина, тогда вопрос будет уже к бойцам и к роли гражданских раввинов внутри боевой цепочки.

На 27 августа этого ответа ещё нет.

Зато уже понятно другое: небольшой эпизод внутри одного «Намера» открыл спор, который ЦАХАЛу всё равно пришлось бы когда-нибудь решать. Кто имеет последнее слово для религиозного солдата во время боевой операции — его командир и военная раввинатура или раввин йешивы, которому он доверяет свою Галаху?

Пока в батальоне «Ротем» оказалось, что единого ответа на этот вопрос нет.

Что подтверждено: трое бойцов отказались ехать в «Намере» с женщиной-парамедиком; командование пыталось продолжить выполнение задачи; раввин бригады разрешил её выполнение; отказ сохранился; операция была отменена; инцидент расследуется ЦАХАЛом.

Что ещё требует окончательного ответа: юридический статус 21-дневного наказания; дальнейшая судьба троих бойцов; точная степень оперативной срочности патрулирования; на каком положении армейских правил основывается заявленное ЦАХАЛом исключение из раздельной службы; и какие договорённости относительно совместного нахождения мужчин и женщин в бронетехнике действительно существовали между командованием, АКА и представителями йешив.

Основные источники: действующий приказ Генштаба ЦАХАЛа 33.0207 «Совместная служба»; официальные ответы пресс-службы ЦАХАЛа; публикации о событиях 26–27 августа; материалы Ассоциации йешивот-хесдер; сайт йешивы Бейт-Шеана; предыдущие публичные заявления Цви Костинера и материалы о июньском конфликте вокруг женской службы в бронетанковых подразделениях.