- 5 июля, 2026
- 1:51 пп
- Видео, Израиль
5 июля 2026 года в Telegram-канале «Шомер Саф» был опубликован пост о Сергее Пашкове — российском тележурналисте, который много лет работает по ближневосточной теме и живет в Израиле.
Цитата:
«Этот человек живёт в Израиле, растит здесь детей, его жена работает на русскоязычном 9-м канале израильского телевидения. При этом он выступает на зарубежную аудиторию с жёсткой критикой Израиля, распространяет недостоверную информацию, критикует правительство и премьер-министра.
Возникает вопрос: почему государство позволяет вести такую деятельность со своей территории? И не связано ли это с тем, что у него есть влиятельные покровители, благодаря которым он чувствует себя столь уверенно?»
В тот же день на YouTube-канале «Анетта Шапиро: Израиль без границ» вышел ролик с фрагментом его репортажа.
Что именно сказал Пашков в этом фрагменте
Пашков в российском эфире сказал несколько вещей, которые могли вызвать раздражение у правого израильского лагеря.
Он начал с тезиса, что Израиль и Вашингтон “снова поссорились”, а заявления Нетаньяху о возможном отказе от финансовой помощи США связал с предвыборной атмосферой в Израиле.
Дальше он назвал 14-й канал “проправительственным каналом”, который “абсолютно поддерживает правящую коалицию” и “всецело настроен в поддержку Нетаньяху”.
Заявление Нетаньяху о том, что Израиль может отказаться от американской помощи, Пашков назвал “популистским”, напомнив, что речь идет примерно о 12 млрд долларов за три года, поставках вооружений, технологиях и работе с американскими военными специалистами.
Он также сказал, что степень зависимости Израиля от американского оборонного центра “колоссальная”.
Отдельно Пашков выделил ответ Нетаньяху на вопрос о том, как он изменился после 7 октября. По его словам, премьер ответил: “Я несколько похудел”, и это, как сказал Пашков, вызвало “шок” у большого числа зрителей, особенно у оппозиции.
Еще один тезис: Пашков заявил, что в Израиле идет “сабельная битва” между оппозицией и Нетаньяху вокруг слов премьера о том, что он якобы дважды спас мир от иранской ядерной бомбы.
Затем он сказал, что Вашингтон требовал от Израиля прекратить удары в Ливане, а также ранее требовал снизить интенсивность военной кампании в Газе.
И в конце Пашков сделал вывод, что Нетаньяху не пойдет на окончательный разрыв с США, потому что от этого зависит “вообще будущее Израиля”, а резкие заявления перед выборами могут еще больше охладить американо-израильские отношения.
В описании к видео на иврите Пашков представлен как:
סרגיי פשקוב, ראש לשכה לענייני מזרח התיכון בערוץ הראשון בטלוויזיה הרוסית
То есть: Сергей Пашков, глава ближневосточного бюро российского телевидения.
Публикация важна не только из-за самого Пашкова.
Она важна потому, что вопрос о российском медийном влиянии в Израиле прозвучал именно из правого израильского медиаполя.
Не из «украинской» организации.
Не из «левого» лагеря.
Не из оппозиционной «антинетаньяховской» среды.
А именно справа — из среды, которая обычно говорит языком «безопасности, суверенитета, национального интереса и поддержки сильного государства».
И главная фраза поста звучит так:
«Возникает вопрос: почему государство позволяет вести такую деятельность со своей территории?»
Вот это и есть политический момент.
Потому что теперь тема российского влияния в Израиле перестает быть только «украинской болью» или спором активистов. Если этот вопрос начали задавать правые израильские медиа, значит, лед действительно тронулся.
Почему именно Пашков
Сергей Пашков в этой истории не случайный человек и не просто комментатор, случайно попавший в израильскую повестку.
Открытые источники описывают его как журналиста ВГТРК и телеканала «Россия», работающего по Израилю и Ближнему Востоку. В 2025 году Вести называли его шефом Ближневосточного бюро ВГТРК и указывали, что он рассказывал в эфире «России 24» об обстановке в Израиле после ударов по Ирану.
Есть и семейная деталь, которая совпадает с формулировкой поста. Newsru.co.il писал, что Алия Судакова — ведущая новостей и актуальных программ 9 канала ИТВ, а Сергей Пашков — директор ближневосточного бюро телеканала «Россия». Там же говорилось, что они много лет живут и работают в Израиле, а их младшие дочери выросли здесь.
То есть речь идет не о человеке, который приехал в Израиль на несколько дней снять сюжет.
Речь идет о российском тележурналисте, который давно находится внутри израильской реальности, живет здесь, пользуется безопасностью этой страны, работает из региона и одновременно является частью российской государственной медиасистемы.
В 2023 году вокруг Пашкова уже возникала публичная история. Израильские СМИ писали, что его хотели лишить аккредитации в Израиле из-за материалов о войне Израиля против ХАМАСа.
Поэтому нынешняя публикация появилась не на пустом месте.
Она попала в уже существующий нерв.
Почему главное — что вопрос прозвучал справа
Главная новость здесь не в том, что кто-то снова возмутился российским журналистом.
Главная новость в том, кто именно задал вопрос.
«Шомер Саф» — это не левая площадка, не «украинская» организация и не партийный штаб оппозиции. Это правый сионистский израильский медиапроект, основанный доктором Гади Таубом в 2020 году.
Гади Тауб — израильский историк, писатель, публицист и политический комментатор, один из заметных публичных интеллектуалов правого лагеря. Сам «Шомер Саф» формально не является партией и не является официальным органом Ликуда, «Ционут а-Датит», «Оцма Йегудит» или другой политической силы.
Но по политической ориентации это именно правое израильское медиа.
Это среда, близкая к национально-сионистскому и про-коалиционному дискурсу, к критике левых медиа, судебной системы в ее нынешнем виде и израильского мейнстрима.
И именно поэтому публикация важна.
Когда о российском влиянии говорят «украинцы», это часто пытаются списать на украинскую боль.
Когда об этом говорят «левые», это списывают на атаку против Нетаньяху.
Когда об этом говорят активисты, это называют частной кампанией.
Но когда вопрос звучит из «правого» израильского поля, привычные отговорки начинают ломаться.
Здесь уже трудно сказать: «это просто украинская повестка».
Трудно сказать: «это левые атакуют правительство».
Трудно сказать: «это внутренний спор русскоязычных».
Нет.
Теперь вопрос о российском влиянии прозвучал справа.
И это делает его частью израильской политической повестки перед выборами.
Свобода слова или работа чужой государственной медиамашины?
В демократической стране можно критиковать правительство.
Можно критиковать премьер-министра.
Можно спорить о политике Израиля в Газе, о зависимости от США, о 14-м канале, о будущих выборах, о действиях оппозиции, о стиле Нетаньяху и о том, какой должна быть стратегия страны после 7 октября.
Это нормальная часть политической жизни.
Но вопрос становится другим, когда критика звучит не просто от независимого журналиста или гражданского комментатора, а от представителя российской государственной медиасистемы, которая после 2022 года стала одним из ключевых инструментов режима путина.
Российское телевидение давно не является обычным медиа в западном понимании.
Оно работает как часть государственной машины, которая оправдывает войну против Украины, атакует Запад, размывает ответственность союзников Москвы и создает выгодную для кремля картину мира.
Поэтому вопрос из поста звучит не как требование запретить любое неудобное мнение.
Он звучит как вопрос о суверенитете.
Почему государство позволяет вести такую деятельность со своей территории?
Израиль не обязан преследовать человека за критику власти. Но Израиль обязан понимать, когда его территория, его безопасность, его аккредитации, его инфраструктура и его открытая демократическая среда используются представителями чужой государственной медиасистемы.
Особенно если эта медиасистема принадлежит стране, которая после 2022 года ведет войну против Украины и одновременно выстраивает политические связи с Ираном, антизападными режимами и силами, которые далеко не всегда действуют в интересах Израиля.
Правые медиа подняли вопрос, который крупные партии обходят стороной
Пока большие израильские партии говорят о российском влиянии очень осторожно или вообще молчат.
Причины понятны.
Тема России неудобна.
В ней есть дипломатия, старые связи, бизнес, культурная инерция, страх задеть часть избирателей и нежелание открывать дополнительный конфликт перед выборами.
Но именно поэтому важно, что вопрос подняли правые израильские медиа.
Правый лагерь обычно говорит о безопасности жестче, чем левый. Он требует силы от государства, контроля над границами, жесткости к врагам Израиля, ответственности за национальный интерес и ясного понимания, кто действует против страны.
И теперь этот же язык начинает применяться к российскому информационному влиянию.
Если Израиль должен быть сильным против ХАМАСа, «Хезболлы» и Ирана, то почему он должен быть слабым перед российской государственной медиамашиной?
Если Израиль требует бдительности от граждан, то почему само государство не должно быть бдительным к тем, кто ведет вещание с его территории для зарубежной аудитории?
Если безопасность — это не лозунг, а реальная политика, то почему информационная безопасность до сих пор остается серой зоной?
Вот почему правый источник вопроса так важен.
Он переводит тему из эмоциональной дискуссии в политическую плоскость.
Не против граждан, а против чужого влияния
Здесь важно не перепутать адресата.
Проблема не в русском языке.
Проблема не в гражданах Израиля, которые приехали из стран бывшего СССР.
Проблема не в том, что человек имеет право на политическое мнение.
Люди, приехавшие в Израиль из Украины, России, Беларуси, Молдовы, стран Балтии, Кавказа или Средней Азии, — это граждане Израиля. Многие служат в армии, платят налоги, растят детей, пережили 7 октября и прекрасно понимают, что такое безопасность.
Многие из них лучше других знают, как работает российская пропаганда, потому что видели ее изнутри. Многие после 2022 года наблюдали, как российские каналы оправдывали агрессию против Украины, стирали преступления, подменяли факты эмоциями и превращали войну в телевизионный продукт.
Именно поэтому честный разговор должен быть не против русскоязычных граждан Израиля, а против российского государственного влияния.
Русский язык не принадлежит кремлю.
Люди, говорящие по-русски, не обязаны отвечать за российское телевидение.
Но Израиль имеет право спрашивать, почему представители российской государственной медиасистемы чувствуют себя здесь так уверенно.
Кто дает им доступ?
Кто дает аккредитации?
Кто проверяет, как их материалы потом используются за рубежом?
Кто определяет, где проходит граница между журналистикой и деятельностью в интересах чужой государственной машины?
НАновости —Новости Израиля | Nikk.Agency уже писали: партия или блок, которые первыми ясно скажут об этой разнице, могут получить дополнительные голоса. Не за счет истерики и не за счет охоты на ведьм, а за счет честной формулировки: граждане Израиля — это граждане Израиля, а российская государственная пропаганда — это российская государственная пропаганда.
Почему это может стать темой выборов
Чем ближе выборы, тем сложнее будет крупным партиям прятаться за осторожными фразами.
Израиль после 7 октября живет в новой реальности. Страна уже поняла, что война — это не только ракеты, туннели, границы, беспилотники и авиаудары. Война идет и в информационном поле, где каждая картинка, каждое слово и каждый внешний комментарий влияют на то, как мир воспринимает Израиль.
ХАМАС воюет картинкой.
Иран воюет сетями влияния.
Россия воюет телевидением, дипломатическими формулами, агентами влияния, псевдонейтральными комментариями и постоянной попыткой представить демократические страны слабыми, лицемерными и зависимыми.
В такой реальности Израиль не может позволить себе наивность.
Именно поэтому правые израильские медиа, поднявшие вопрос о российском влиянии, фактически открыли тему, которую партии пока не хотят трогать.
Перед выборами это может стать важной линией.
Партия или блок, которые первыми скажут: Израиль должен защищаться не только от ХАМАСа, «Хезболлы» и Ирана, но и от чужого информационного влияния, могут получить дополнительные голоса.
Не потому, что это громкий лозунг.
А потому, что это давно назревшая проблема.
«Правый» лагерь может потребовать от государства быть государством
Особенность этой истории в том, что именно правое поле может задать вопрос жестче, чем другие.
Левый лагерь часто говорит о правах, свободе прессы и демократических процедурах.
«Украинские» активисты говорят о кремлевской пропаганде и войне России против Украины.
Но правое израильское поле говорит на другом языке — языке безопасности, суверенитета, национального интереса и силы государства.
Когда именно там появляется вопрос «почему государство позволяет вести такую деятельность со своей территории?», это звучит уже не как просьба активистов.
Это звучит как требование к государству быть государством.
Не проходным двором.
Не слабой площадкой.
Не территорией, где иностранные государственные медиаструктуры могут спокойно жить, работать, выходить на зарубежную аудиторию и формировать картину Израиля в интересах чужой политической системы.
Для правого избирателя эта тема особенно понятна.
Если Израиль требует силы на границах, силы против ХАМАСа, силы против Ирана и силы в международной дипломатии, то почему он должен быть слабым перед российским информационным влиянием?
Почему безопасность должна заканчиваться там, где начинается телевидение?
Лед тронулся именно справа
Пост 5 июля важен не потому, что в нем прозвучали резкие слова о Сергее Пашкове.
Он важен потому, что в правом израильском медиаполе был задан вопрос, который крупные партии пока предпочитают обходить стороной.
«Возникает вопрос: почему государство позволяет вести такую деятельность со своей территории?»
Этот вопрос адресован не только одному журналисту.
Он адресован МВД, МИД, службам безопасности, регуляторам, пресс-службам, партиям и будущим кандидатам в Кнессет.
Он адресован всей израильской системе, которая после 7 октября обязана смотреть на безопасность шире, чем раньше.
Лед тронулся именно потому, что вопрос прозвучал справа.
И теперь его будет все труднее спрятать в сторону, назвать второстепенным или списать на украинскую повестку.
Русскоязычные израильтяне не принадлежат Москве.
Правые израильтяне не обязаны закрывать глаза на кремлевскую медиамашину.
А государство Израиль не обязано быть удобной площадкой для тех, кто живет здесь, пользуется защитой этой страны, но работает в логике чужой государственной системы.
Перед выборами это может стать важной темой.
И, возможно, дополнительные голоса получит не тот, кто снова промолчит, а тот, кто первым скажет вслух то, что многие уже давно понимают: российское влияние в Израиле — это не культурный вопрос и не языковая проблема.
Это вопрос безопасности, суверенитета и политической зрелости государства.