- 28 августа, 2026
- 2:26 пп
- В Мире
Свежий репортаж местного телевидения о памятнике Проскуровскому погрому заставил меня проверить историю самого мемориала. За обелиском 1925 года обнаружилась отдельная столетняя биография — братская могила, спасители евреев, исчезнувшее кладбище, почти состоявшийся снос, ивритские надписи XXI века и три разных официальных названия одного объекта.
Автор: Антон Пшедынский
Вечером 27 августа 2026 мне попался небольшой сюжет хмельницкого 33 канала с названием «Кривава історія найстарішого меморіального комплексу єврейської спільноти» («Кровавая история старейшего мемориального комплекса еврейсклй общины»).
В кадре — высокий светлый обелиск, бронзовые человеческие фигуры, Звезда Давида, меноры на ограде и плита с надписью на иврите. Сюжет длится меньше четырех минут. Но практически каждая его минута потянула за собой отдельный вопрос.
Почему памятник, построенный в 1925 году, украшен работами скульптора, родившегося в 1937-м? Кто заплатил за его строительство? Что из нынешнего комплекса действительно сохранилось от 1925 года? Как он пережил немецкую оккупацию? Почему советская власть одновременно ограничивала еврейскую память и поставила этот объект под государственную охрану? Кто решил снести его уже после распада СССР? Почему сегодня в официальных документах Украины один и тот же памятник называется тремя разными способами?
И наконец: кто на самом деле похоронен под ним и сколько там людей?
Я начал проверять.
Историк, которого мы слышим в репортаже, — Сергей Николаевич Есюнин, кандидат исторических наук и ведущий научный сотрудник Хмельницкого областного краеведческого музея. В музее он работает с 1995 года, с 2006-го — ведущим научным сотрудником, занимается историей Хмельницкого и городов Подолья и является автором сотен историко-краеведческих публикаций. Поэтому его появление в сюжете — не случайный уличный комментарий: перед нами один из людей, которые профессионально исследуют историю города.
Но дальше я сознательно не ограничивался даже его рассказом. Для НАновости — Новости Израиля я сопоставил сюжет с архивными материалами, документами Хмельницкого горсовета, историко-архитектурным планом города, публикациями «Хесед Бешт», «Штетлом №7», данными о культурном наследии и нашими предыдущими исследованиями украинско-еврейской истории.
И памятник оказался почти самостоятельным историческим персонажем.
15 февраля 1919 года: три часа, после которых появилась братская могила
Сначала надо понять, что произошло на этом месте.
Проскуров — это сегодняшний Хмельницкий. Город переименовали в 1954 году, поэтому название «Проскуровский погром» может ничего не говорить израильскому читателю, который знает современную карту Украины.
15 февраля 1919 года была суббота — шабат.
Украина в этот момент находилась в хаосе войны после распада Российской империи. Здесь одновременно действовали большевики, украинские войска, белые армии, местные вооруженные формирования, позднее — польские войска. Государственные институты существовали, но контроль над вооруженными людьми был далеко не таким, каким мы понимаем его сегодня.
После неудачного большевистского выступления в Проскурове отаман Иван Семесенко обвинил местное еврейское население в поддержке восстания.
Семесенко командовал украинским военным соединением, находившимся в системе войск УНР — Украинской Народной Республики. Для израильского читателя ближайшее пояснение такое: УНР была попыткой создания независимого украинского государства в 1917–1921 годах, оказавшейся одновременно в войне с большевистской Москвой и другими силами.
Именно подчиненные Семесенко украинские военные пошли в еврейские кварталы Проскурова.
Сергей Есюнин в репортаже говорит о 1600 убитых менее чем за три часа. Он подчеркивает еще одну страшную особенность: людей преимущественно не расстреливали, а убивали штыками и другим холодным оружием.
В исторических материалах действительно встречаются свидетельства о приказе не расходовать патроны. В описаниях фигурируют штыки и сабли.
Есюнин говорит также о стариках, детях, женщинах и беременных женщинах среди жертв.
Еще одна деталь звучит почти неправдоподобно: оркестр и сестры милосердия.
Она не возникла из воздуха. Источники описывают организованное прохождение вооруженной колонны по городу перед началом массовых убийств, причем колонну сопровождал оркестр; в свидетельствах появляются и сестры милосердия. Но здесь есть тонкая граница. Я не нашел достаточного основания писать, будто оркестр продолжал играть непосредственно во время убийств внутри домов.
Поэтому фраза «резня шла под музыку оркестра» звучит эффектно, но идет дальше того, что можно уверенно доказать.
1600 погибших — цифра памяти, но архив дает другую картину
С числом жертв ситуация не совсем понятная.
На мемориале и в материалах местной еврейской общины закрепилась цифра 1600 человек.
Но архивные подсчеты не позволяют превратить ее в единственную бесспорную цифру.
В сохранившемся поименном документе значатся 1063 человека, убитых и умерших от ран. Другие источники дают около 1200 непосредственно убитых и еще сотни умерших позднее. В исторической литературе можно встретить диапазон примерно от 900 до 1600 жертв.
Почему такой разброс?
Потому что мы сравниваем разные вещи: людей, погибших непосредственно 15 февраля; умерших позднее от ран; составленные в разное время списки; показания очевидцев; материалы организаций помощи; позднейшие реконструкции потерь.
Поэтому я бы оставил 1600 именно там, где эта цифра имеет источник: в словах Сергея Есюнина, на мемориале и в памяти общины. Но если отвечать на вопрос «сколько человек исторически доказано погибло», ответ уже не помещается в одно число.
Это как раз тот случай, когда осторожность не уменьшает трагедию. Наоборот — она отделяет память от бухгалтерской иллюзии абсолютной точности.
960 сирот и три детских дома
После погрома осталась еще одна цифра, которую легко пропустить на фоне числа погибших.
960 детей, по данным местной еврейской общины и материалов «Штетла №7», остались сиротами.
Для них создавали детские дома.
Через сто лет фонд «Хесед Бешт» вернулся к этим детям уже как к отдельной линии памяти: в специальном выпуске «Штетл №7», подготовленном к столетию погрома, были собраны сведения о погибших, сиротах и свидетельства очевидцев.
В фонде хранится и книга «Осколки старого Проскурова», где собраны документы о еврейской истории города.
Эта деталь меняет масштаб события. «1600 погибших» — страшная статистика. Но 960 детей, которые утром имели родителей, а вечером оказались сиротами, — уже социальная катастрофа целой городской общины.
Именно из этой общины через шесть лет и родилась идея памятника.
Был ли это «погром Петлюры»
Это один из вопросов, которые неизбежно возникнут у читателя в Израиле.
Памятник десятилетиями при советской власти официально назывался «Братська могила жертв петлюрівського погрому» — «Братская могила жертв петлюровского погрома».
Значит ли это, что Симон Петлюра отдал приказ убивать евреев Проскурова?
Я такого документа не нашел, и историки его не предъявляют.
Непосредственным организатором Проскуровского погрома называют Ивана Семесенко. При этом Семесенко и его люди действовали в системе вооруженных сил УНР, а значит полностью вывести политическое и военное руководство республики за скобки тоже невозможно.
Эту сложную тему мы уже отдельно разбирали в материале НАновости «Не забывайте о мече»: Симон Петлюра, Украина, Израиль и спорная память, которую нельзя отдать Москве.
Для этой статьи достаточно зафиксировать границу доказанного: приказа Петлюры провести Проскуровский погром не установлено; массовое убийство совершили украинские военнослужащие Семесенко; способность руководства УНР предотвращать и наказывать погромы остается отдельным вопросом исторической ответственности.
Именно поэтому современное название «Проскуровский погром» точнее советской политической этикетки «петлюровский».
Но советская формулировка никуда окончательно не исчезла. Через сто лет она неожиданно всплывает уже в реестровой истории самого памятника. К этому я еще вернусь.
В той же украинской армии были евреи: 1919 год не помещается в черно-белую картинку
Здесь особенно легко сделать историю удобной.
Можно сказать: украинские военные убивали евреев — и поставить точку.
Но тогда из того же 1919 года придется вырезать другую реальность.
Через несколько месяцев после Проскуровской резни в составе Украинской Галицкой армии действовало полноценное еврейское военное подразделение — Иудейский курень Соломона Ляйнберга. НАновости подробно рассказывали о нем в материале «История Иудейского куреня в составе Украинской Галицкой Армии 1919 года».
Еврейские бойцы воевали за украинский государственный проект, действовали в том числе в районе Проскурова, Винницы, Бердичева и Фастова.
Еще одна линия связана с Евгеном Коновальцем.
Сечевые стрельцы Коновальца прибыли в Проскуров после погрома. Коновалец распорядился провести расследование. Сотник Николай Бисик и комендант города Григорий Гладкий собирали материалы о причинах убийств, организаторах, исполнителях и потерях еврейского населения.
Мы проверяли этот эпизод отдельно в статье «Евген Коновалец возвращается в Украину: евреи рядом с основателем ОУН…».
Но и там я не нашел доказательства, что это расследование завершилось полноценным судебным наказанием организаторов именно за массовое убийство евреев.
Получается неудобная, зато реальная картина.
В одном 1919 году люди в украинской форме убивали евреев в Проскурове.
Другие украинские военные расследовали это убийство.
А еврейские солдаты одновременно сами носили украинскую форму и воевали за украинскую государственность.
Короткий лозунг здесь неизбежно что-нибудь соврет.
Люди, которые в феврале 1919-го сказали «нет»
Еще одна особенность нынешнего мемориала — он рассказывает не только о жертвах.
В репортаже Сергей Есюнин отдельно вспоминает людей, которые пытались спасать евреев.
Климентий Качуровский был протодиаконом Проскуровского кафедрального собора. Это важно уточнить: протодиакон — церковный сан, поэтому распространенное определение «священник-протодиакон» юридически и церковно неточно.
Качуровский прятал еврейских детей в своем доме. Когда люди искали убежища возле храма, он пытался защищать их и сам погиб.
Его история позднее получила отдельное место на мемориале.
Сергей Полозов — врач и общественный деятель — также укрывал людей и помогал пострадавшим.
Трохим Верхола, связанный с городской думой и украинским общественным движением, выступал против погрома и добивался прекращения насилия.
В источниках появляется также чиновник Л. Биенко, погибший при попытке защитить евреев.
А вот автоматическая транскрибация свежего телесюжета здесь подвела.
В ней появляется некий «Викентий Сихора».
Когда я начал искать этого человека, история не сложилась.
Исторические материалы называют городского голову Проскурова Миколу Викентьевича Сикору. Вместе с другими представителями городской власти, в том числе Марьяном Ставинским, он требовал остановить происходящее.
Это мелкая ошибка только на первый взгляд.
Через несколько перепечаток «Викентий Сихора» превратился бы в еще одного исторического персонажа, хотя появился он, вероятнее всего, просто из плохо распознанной украинской речи.
1925 год: памятник ставит не государство, а живая община погибших
Шесть лет спустя над братской могилой появился обелиск.
Это 1925 год.
Тогда еще были живы люди, которые собственными глазами видели погром. По улицам Проскурова ходили вдовы погибших. Росли дети, оставшиеся сиротами. Для них 15 февраля 1919-го было не «историей еврейства Украины», а конкретным днем собственной жизни.
И именно они собирали деньги.
Основные средства на создание мемориала дали семьи погибших и еврейская община Проскурова. Более подробные местные материалы указывают и на частичную финансовую помощь городской власти.
Поэтому слишком красивую фразу из телесюжета — «построен вообще без государственных средств» — я бы немного поправил. Инициатива и основное финансирование действительно были общинными, но участие города, судя по источникам, тоже было.
Для строительства использовали кирпич местного завода Гальперина.
В «Штетле №7» автором проекта назван И. Коренблит, а также местные мастера, имена которых не сохранились.
Есть основания предполагать, что речь идет об художнике Израиле Коренблите (1890–1971), однако документа, который позволял бы без оговорки поставить между «И. Коренблитом» и Израилем Коренблитом знак равенства, я не нашел.
Современный городской учет поэтому остается осторожнее и пишет просто:
«місцеві майстри» — местные мастера.
Что именно осталось от памятника 1925 года
Вот здесь начинается первая большая загадка, которую телерепортаж не объясняет.
Сегодня мемориал выглядит как довольно сложный комплекс: высокий обелиск, бронзовые рельефы, надписи, меноры, Звезда Давида, плитка.
Но в 1925 году всего этого набора не было.
Историческим ядром был ступенчатый кирпичный обелиск над братской могилой.
Официальный учет дает его высоту 7,4 метра. В материалах еврейской общины встречается округленное описание — около восьми метров.
В подробной документации основания фигурируют размеры примерно 5,07 × 3,8 метра.
Это массивная кирпичная конструкция из нескольких уменьшающихся вверх объемов с пирамидальным завершением.
И вот еще характерная деталь, которую подчеркивает община: памятник не получил обычного набора советской символики. Он возник раньше сталинской эпохи и был создан как еврейский мемориальный пантеон, а не как позднее государственное советское сооружение.
Но самое заметное на современных фотографиях появилось намного позже.
Скульптору Коржеву в 1925 году было минус 12 лет
В сюжете 33 канала мы видим бронзовые барельефы и слышим имя хмельницкого скульптора Константина Коржева.
Если смотреть видео без дополнительной проверки, можно решить, что Коржев оформлял памятник в 1925 году.
Невозможно.
Константин Алексеевич Коржев родился 4 марта 1937 года в Баку. В Хмельницком он жил и работал с середины 1960-х, занимался монументальной скульптурой и умер в 2004 году.
Следовательно, барельефы относятся к современной реконструкции.
Еще интереснее расхождение в авторстве.
Телесюжет называет Константина Коржева.
Историко-архитектурная документация Хмельницкого связывает рельефные композиции с Константином и Александром Коржевыми.
Поэтому наиболее точная формулировка — не приписывать весь нынешний комплекс одному автору, а говорить, что барельефное оформление создавалось Коржевыми в ходе поздней реконструкции.
Один из рельефов посвящен Климентию Качуровскому.
Это уже не памятник 1925 года.
Это разговор потомков с памятником 1925 года.
Обелиск пережил немецкую оккупацию — и мы не знаем почему
В июле 1941 года немецкие войска оккупировали Проскуров.
Для местного еврейства началась уже другая катастрофа — Холокост.
Нацистские оккупанты создали в Проскурове гетто. История евреев региона времен Холокоста сегодня постепенно возвращается через архивные документы. Еще в 2024 году НАновости рассказывали, как материалы еврейских общин Хмельницкой области начали массово оцифровывать: «Архивные документы о еврейской общине и Холокосте оцифровывают в Хмельницкой области Украины».
А памятник погрому 1919 года — сохранился.
Почему?
Я не знаю.
И после поиска не нашел документа, позволяющего уверенно ответить.
Нельзя писать, что немцы «решили оставить» памятник. Нельзя придумывать тайную причину. Мы знаем только результат: сооружение пережило оккупацию.
Есть фотография 1950 года. Обелиск уже снова находится в советском Проскурове и выглядит вполне узнаваемо. Рядом на снимке еще стоят еврейские надгробия.
Это очень важная фотография.
Потому что сегодня окружающего памятник кладбища в том виде уже нет.
Кладбище исчезало вокруг памятника
Первоначально обелиск стоял на еврейском кладбище.
Позднее городская среда вокруг изменилась. В материалах еврейской общины говорится, что часть кладбищенской территории ликвидировали, земли использовали под застройку, хозяйственные нужды и огороды.
В результате произошла почти визуальная подмена.
Современный человек приезжает по адресу, видит отдельно стоящий благоустроенный мемориальный комплекс и воспринимает его как памятник, который когда-то специально поставили на свободном участке.
Но он стоит здесь потому, что под ним братская могила, а вокруг когда-то находилось еврейское кладбище.
Исчезновение окружающего пространства изменило чтение самого памятника.
Именно поэтому в этой истории надо различать сохранность обелиска и сохранность исторического ландшафта.
Это совсем не одно и то же.
Советская власть: запрещать память и одновременно охранять памятник
Советский эпизод особенно плохо укладывается в готовые схемы.
В материалах еврейской общины говорится об ограничениях на проведение самостоятельных памятных мероприятий. Встречается и утверждение о планах убрать памятник.
Но одновременно именно советская власть официально сделала его охраняемым историческим объектом.
11 марта 1972 года исполнительный комитет Хмельницкого областного совета принял решение №66.
Объект получил охранный номер 1.
Название было таким:
«Братська могила жертв петлюрівського погрому».
При этом советские коммунальные службы периодически выполняли косметические ремонты.
Получается неудобный парадокс: советская система могла контролировать форму еврейской общественной памяти, но физически сам обелиск не только не уничтожила — она включила его в государственный учет.
И именно это решение 1972 года спустя 54 года по-прежнему всплывает в документах Хмельницкого.
После СССР памятник едва не потеряли
Можно было бы ожидать, что после 1991 года для еврейского памятника наступит самое безопасное время.
Получилось наоборот.
Регулярный уход прекратился. Штукатурка начала отпадать. Открывалась старая кирпичная кладка. Памятник постепенно приходил в аварийное состояние.
В какой-то момент специалисты пришли к решению, которое сегодня звучит почти невероятно:
старый обелиск предлагали разобрать, а на его месте установить новый памятный знак.
Жилищным службам поручили готовить документацию и смету демонтажа.
И тут памятник спасла совершенно прозаическая вещь — деньги.
Когда начали считать, выяснилось, что разобрать огромную старую кирпичную конструкцию будет дорого.
Восстановить ее оказалось рациональнее.
Если бы смета сложилась немного иначе, сегодня мы, возможно, смотрели бы не на обелиск 1925 года, а на современную замену.
Осень 1998 года: старый кирпич решили оставить
Реальное спасение началось осенью 1998 года.
За финансированием обратились к Вадиму Рабиновичу, который тогда возглавлял Всеукраинский еврейский конгресс. Он выделил первые средства.
Позднее подключился город, помогали местные строители.
Техническими вопросами занимались Владимир Суслов и Ефим Шрайбман.
Работа была не косметической.
С обелиска снимали разрушенную штукатурку.
Поврежденные кирпичи очищали и меняли.
Конструкцию армировали.
После этого ее заново штукатурили.
Работы выполняло, в частности, предприятие «Влата», которым руководил Владимир Трофимов.
Поэтому сегодняшний объект — не «новодел по мотивам 1925 года».
Внутри него сохранилась первоначальная кирпичная конструкция.
Это одна из самых важных вещей, которые мне удалось выяснить.
1999–2001: вокруг старого обелиска появляется совершенно новый мемориал
В 1999 году в Хмельницком начал работу еврейский благотворительный фонд «Хесед Бешт».
После спасения самой конструкции начался второй этап — создание пространства памяти вокруг нее.
Именно в этот момент родился мемориал в том виде, который мы видим в ролике 2026 года.
Появились четыре бронзовых барельефа.
Появились четыре мемориальные плиты.
Территорию замостили.
Установили металлическое ограждение.
В рисунок ограды встроили меноры.
Эскиз ограждения связывают с художником Израилем Гиорой Моисеевым.
В центральной части комплекса устроили Звезду Давида, заполненную крупным гранитным камнем — своеобразный небольшой мемориальный курган.
Площадка вокруг братской могилы получила тот вид, который сегодня легко принять за исходный.
Но между первоначальным обелиском и этим оформлением — примерно три четверти века.
Иврит на памятнике — настоящий, но это тоже более поздний слой
В телесюжете говорится, что надписи выполнены на украинском и иврите.
Это подтверждается фотографиями.
На снимке 2019 года возле мемориала хорошо видна плита: слева украинский текст, справа — иврит.
То есть здесь сомнений нет.
Но историко-архитектурная документация города дает более полную картину: на мемориальных элементах используются украинский, иврит и английский.
Следовательно, утверждение «на памятнике украинский и иврит» верно, но не полностью описывает языковое оформление комплекса.
И еще важнее: сами эти плиты относятся не к 1925 году, а к реконструкции конца 1990-х — начала 2000-х.
Современный мемориал буквально разговаривает одновременно несколькими историческими языками.
Кирпич говорит языком 1925 года.
Советский паспорт — языком 1972-го.
Бронза и ивритские плиты — языком еврейского возрождения после распада СССР.
Почему встречаются 1998, 2000, 2001 и даже 2004 годы
Если просто поискать дату реконструкции памятника, возникает новая путаница.
В одном источнике — 1998.
В другом — 2000.
В третьем — 2001.
Встречается даже 2004 год.
На первый взгляд кто-то ошибается.
После сопоставления хронология становится понятнее.
1998 — начало спасения старого обелиска.
1999 — создание «Хесед Бешт» и продолжение работ уже в новой организационной рамке.
2000–2001 — оформление нынешнего комплекса, установка мемориальных элементов и благоустройство.
Подробная хроника называет октябрь 2001 года моментом полного завершения восстановления памятника и братской могилы.
Финишную отделку выполняла фирма «ДИТА», благоустройство связывается с «Влатой».
А встречающийся в некоторых публикациях 2004 год, судя по последовательности событий, относится уже не к началу спасения оригинальной конструкции, а к позднейшим мероприятиям или обобщенному описанию завершенного проекта.
Поэтому писать одной строкой «памятник реконструировали в 2004 году» — значит стереть несколько разных этапов.
Самая старая часть и самая новая часть стоят буквально одна над другой
Есть в этом мемориале почти наглядная историческая конструкция.
Внутри — кирпич 1925 года.
Снаружи — восстановление 1998-го.
На нем — художественные элементы рубежа веков.
Рядом — плиты с ивритом.
Вокруг — благоустройство 2000–2001 годов.
А под всем этим — люди, убитые в 1919-м.
Это не памятник одной даты.
Это слоеная история памяти.
И поэтому слова Сергея Есюнина о «мемориальном пантеоне» здесь, пожалуй, точнее простого определения «обелиск».
«Единственный в Украине» — вот это я повторять не стал
В репортаже звучит утверждение, что сооружение является единственным в Украине памятником, посвященным жертвам еврейского погрома.
Эту часть после проверки я бы в статье не повторял как установленный факт.
В Украине существуют другие памятные знаки и мемориалы жертв еврейских погромов — в разных городах и местечках.
Уникальность Хмельницкого в другом.
Здесь сохранился ранний межвоенный обелиск, установленный уже в 1925 году непосредственно над братской могилой на деньги общины и семей жертв, а потом на его основе сформировался большой современный еврейский мемориал.
Это сильнее, чем сомнительная попытка выиграть соревнование словом «единственный».
А формулировка 33 канала о старейшем мемориальном комплексе еврейской общины как раз и стала поводом для этого расследования.
2014 год: свастика появилась на памятнике погрому
История не закончилась после красивой реконструкции.
Предположительно в ночь на 28 марта 2014 года неизвестные нанесли на мемориал неонацистскую символику.
Эпизод попал в мониторинг антисемитизма Ассоциации еврейских организаций и общин Украины.
Получился почти издевательский исторический круг: сооружение, поставленное над могилой людей, убитых в результате антисемитского насилия, спустя 95 лет само становится объектом антисемитского вандализма.
Но памятник снова остался.
Февраль 2026 года: место все еще живет, а не просто числится
В феврале 2026 года, к 107-й годовщине Проскуровского погрома, у братской могилы вновь собралась еврейская община Хмельницкого.
Люди читали молитвы, вспоминали погибших, зажигали свечи.
То есть перед нами не декоративный объект, который раз в несколько лет красят коммунальные службы.
Он продолжает выполнять ровно ту функцию, ради которой семьи погибших собирали деньги сто один год назад.
Между первым поколением родственников и людьми, пришедшими сюда в 2026-м, уже почти нет живой человеческой цепочки.
Есть памятник.
А теперь самое странное: как памятник называется официально сегодня
Я специально полез в нынешние документы.
И обнаружил, что одного ответа нет.
В советском охранном учете объект назывался:
«Братська могила жертв петлюрівського погрому».
Именно эта формулировка закреплена за решением №66 от 11 марта 1972 года.
В документах Хмельницкого уже независимой Украины появляется другое название:
«Братська могила жертвам Проскурівського погрому».
Так объект указан, например, в муниципальной программе Хмельницкого на 2022–2027 годы.
Но действующий открытый городской перечень идет еще дальше.
В нем строка №41 выглядит почти стерильно:
№1 — «Братська могила».
Дальше:
1919 год;
памятник — 1925 год;
авторы — местные мастера;
кирпич, цемент;
высота — 7,4 м;
решение №66 от 11.03.1972.
вот он на Гугл карте — https://maps.app.goo.gl/RR9e22Qkwr1fgXny9
То есть слова «петлюровского» больше нет.
Слова «Проскуровского» тоже нет.
Евреев — тоже нет.
Осталась «Братська могила».
Было ли официальное переименование? Документа я не нашел
Первое искушение — написать: украинские власти переименовали памятник.
Но чем подтвердить?
Я искал соответствующее решение.
Не нашел.
Нет документа, который говорил бы примерно так: «переименовать „Братскую могилу жертв петлюровского погрома“ в „Братскую могилу“».
Поэтому делать политический вывод о сознательном «стирании Петлюры» или, наоборот, «стирании еврейской темы» на основании одной таблицы нельзя.
Мы видим другой, более странный факт:
несколько официальных муниципальных систем используют разные названия одного и того же памятника.
И это не моя игра словами.
Идентификаторы совпадают.
Высота 7,4 м.
Решение №66.
Охранный номер 1.
Адрес.
Это один объект.
Даже адрес в официальных базах разный
Здесь бюрократическая археология становится опять.
Старый адрес:
улица Толстого, 7/1.
Но улица Льва Толстого в Хмельницком была переименована.
Сегодня мемориал находится по адресу:
улица Князя Святослава Хороброго, 7/1.
Современный перечень культуры уже использует новый адрес.
А городской набор открытых данных продолжал показывать Толстого, 7/1, несмотря на обновление базы в 2026 году.
Поэтому поисковый запрос «памятник Проскуровского погрома Хмельницкий», «Братская могила жертв петлюровского погрома», «еврейский мемориал улица Толстого», «Братська могила Князя Святослава Хороброго» или «мемориал Проскуровского погрома 1925 года» может привести к разным карточкам и названиям, хотя речь идет об одном месте. Это не набор SEO-синонимов — именно такую путаницу сегодня создают сами документы.
В современном государственном реестре я его отдельной строкой не обнаружил
Я проверил и опубликованный Министерством культуры перечень Державного реєстру нерухомих пам’яток України по Хмельницкой области.
В версии, актуализированной на 13 июня 2025 года, отдельной строки Проскуровского мемориала я не обнаружил.
Но это не означает, что его можно завтра снести и что охранного статуса больше нет.
Здесь работает переходная конструкция украинского законодательства.
Памятник был взят на государственный учет еще в 1972 году, то есть по законодательству, существовавшему до нынешнего Закона Украины «Об охране культурного наследия».
Старые охраняемые объекты не превращаются автоматически в ничто только потому, что их карточка еще не перенесена в новую систему.
И это особенно интересно именно сейчас.
В 2026 году Украина создает новый электронный реестр — и предусмотрела место для таких памятников
28 января 2026 года Кабинет министров Украины запустил экспериментальный проект новой информационной системы «Державний реєстр нерухомих пам’яток України».
В ее структуре специально предусмотрено поле для:
охранного номера памятника, взятого на государственный учет по законодательству, действовавшему до современного закона.
То есть памятники вроде нашего — не техническая аномалия, которую никто не заметил.
Государство прямо предусматривает существование объектов старого учета и механизм их переноса в современную цифровую систему.
У Проскуровской братской могилы таким старым якорем остается:
№1, решение №66 от 11 марта 1972 года.
На момент этой проверки я не нашел документа:
- об исключении памятника из охраны;
- об отказе внести его в Государственный реестр;
- о лишении статуса;
- о декоммунизации именно этого объекта;
- об официальном переименовании.
Поэтому наиболее точное описание сегодняшнего состояния звучит не слишком эффектно, зато честно: памятник продолжает находиться в местном охранном учете на основании решения 1972 года, а его отдельную современную государственную карточку я пока не нашел.
И еще 0,437 гектара, которые легко не заметить
У памятника есть не только точка на карте.
Историко-архитектурная документация Хмельницкого определяет для него охраняемую территорию площадью около 0,437 гектара.
Это уже не вопрос красивого обелиска.
Речь идет о пространстве, связанном с братской могилой и культурным наследием.
И здесь особенно важна история исчезнувшего вокруг еврейского кладбища: физическое пространство памяти всегда больше самого сооружения.
Почему сегодняшний памятник нельзя датировать просто «1925 годом»
После всей этой проверки я бы вообще осторожно относился к музейной подписи из одной строки:
«Памятник жертвам Проскуровского погрома. 1925».
Да, 1925 — его дата рождения.
Но нынешний комплекс состоит как минимум из нескольких эпох.
1919 — братская могила.
1925 — кирпичный общинный обелиск.
1941–1944 — пережитая немецкая оккупация.
1950 — фотография памятника еще рядом с еврейскими надгробиями.
1972 — советский государственный охранный статус.
1990-е — разрушение и реальная угроза демонтажа.
1998 — начало спасения старого обелиска.
1999 — «Хесед Бешт».
2000–2001 — барельефы, плиты, меноры, иврит, Звезда Давида и современное мемориальное пространство.
октябрь 2001 года — завершение основной реконструкции.
2014 — неонацистский вандализм.
2026 — новая памятная церемония и одновременно новая эпоха цифрового государственного учета.
А между всеми этими датами продолжает стоять кирпич, который клали мастера в 1925 году.
Сто лет спустя спор идет уже не только о погибших, но и о языке памяти
Именно поэтому свежий четырехминутный репортаж оказался для меня интереснее, чем выглядел сначала.
В нем Сергей Есюнин рассказывает о резне.
Но сам памятник рассказывает еще и о том, как разные поколения объясняли эту резню самим себе.
Семьи погибших в 1925 году создали еврейский пантеон без советской символики.
Советская власть в 1972 году превратила его в «братскую могилу жертв петлюровского погрома».
После восстановления независимости Украины в официальном языке появляется «Проскуровский погром».
В XXI веке на старом кирпиче появляются иврит, меноры и Звезда Давида.
А в актуальной городской таблице 2026 года все это неожиданно сокращается до двух слов:
«Братська могила».
Что правильнее?
Для компьютерного учета, возможно, двух слов достаточно.
Для истории — категорически нет.
Под этой строкой находятся как минимум тысяча документированных человеческих судеб, память общины о 1600 погибших, 960 сирот, люди, которые пытались спасать соседей, семь десятилетий советской истории, исчезнувшее кладбище, реконструкция после угрозы сноса и сто один год попыток не дать февралю 1919-го превратиться просто в цифру.
Именно поэтому НАновости — Новости Израиля продолжит эту тему не через удобный выбор «кто был хорошим, а кто плохим», а через документы и людей.
Проскуровский погром нельзя использовать для того, чтобы объявить украинскую историю врожденно антисемитской.
Но его нельзя и растворить в красивом рассказе о украинско-еврейской дружбе.
В одной и той же Украине 1919 года были Семесенко и его убийцы, Качуровский и Полозов, расследование Коновальца и Иудейский курень Ляйнберга.
А в Хмельницком спустя сто лет стоит памятник, на котором все эти противоречия буквально наложены одно на другое — кирпичом, бронзой, украинскими словами и буквами иврита.
Что я пока не смог установить
После всей проверки остались вопросы, на которые я сознательно не придумываю ответы.
Я не нашел документа, объясняющего, почему немцы не уничтожили обелиск во время оккупации.
Не нашел отдельного административного акта, которым советское название «жертв петлюровского погрома» было бы официально заменено сначала на «жертв Проскуровского погрома», а затем просто на «Братскую могилу».
Не нашел подтверждения, что начатое после погрома расследование по линии Коновальца закончилось судебным наказанием организаторов именно за массовое убийство евреев.
Не могу без оговорки доказать, что указанный в истории сооружения И. Коренблит — именно Израиль Коренблит, хотя такая идентификация выглядит вероятной.
И не стал повторять утверждение о «единственном в Украине» памятнике жертвам еврейского погрома, потому что оно не выдерживает проверки.
Это не слабые места статьи.
На мой взгляд, именно здесь проходит граница между памятью и легендой.
33 канал, 27 августа 2026 года — «Кривава історія найстарішого меморіального комплексу єврейської спільноти»
https://www.youtube.com/watch?v=nogB7LLgTVE