- 4 марта, 2026
- 8:48 пп
- Ближний Восток
Украина может подключиться к стабилизации ситуации на Ближнем Востоке и в регионе Персидского залива — так, чтобы это не ослабило собственную оборону. Об этом заявил президент Владимир Зеленский 4 марта 2026 года по итогам совещания, посвящённого рискам для Украины, партнёров и мирового рынка.
Ключевой акцент Киева — защита жизни гражданских, ограничение расширения войны и восстановление безопасности судоходства, прежде всего на фоне фактического стопора движения через Ормузский пролив.
И да, прозвучало то, что ещё недавно выглядело невозможным: украинские эксперты могут работать «на месте», а команды уже обсуждают координацию и передислокацию — при условии, что Украину это не «разденет» дома.
Что именно заявил Зеленский 4 марта и кому поручили подготовить решения
«Партнёры обращаются»: Киев получил запросы на помощь
Зеленский прямо связал своё поручение с запросами партнёров.
«Партнёры обращаются по этому поводу», — сказал президент, уточнив, что речь о помощи для «соответствующих государств» региона Залива.
Дальше — принципиальная оговорка, которую в Киеве повторяют как страховку от любых интерпретаций: помощь возможна только «таким образом, чтобы это не ослабило наш собственный защит здесь, в Украине».
То есть логика такова: поддержка внешняя — да, но не ценой дыр в украинской ПВО, фронте, разведке или резерве.
Конкретное поручение: МИД, разведки, Минобороны, командование и СНБО
Президент перечислил участников подготовки пакета решений почти поимённо, и это важно: он не оставил тему в области дипломатических общих слов.
«Поручил министру иностранных дел Украины вместе с разведками, министром обороны, нашим военным командованием, секретарём СНБО представить варианты поддержки», — заявил Зеленский.
Фактически это означает межведомственную «сборку» — от дипломатии и разведданных до военного планирования и оценки рисков. Такой формат обычно используют, когда речь идёт не о разовой гуманитарной поставке, а о наборах инструментов, которые могут включать и консультации, и обучение, и техническое сопровождение, и совместное планирование мер безопасности.
«Наши военные обладают возможностями»: ставка на украинский опыт войны дронов и ракет
Самая чувствительная часть заявления — про реальные способности Украины.
Зеленский сказал:
«Наши военные обладают необходимыми возможностями. Украинские эксперты будут работать на месте и команды об этом уже договариваются».
И добавил то, что показывает политическую цель этой истории:
«Мы готовы помочь защитить жизнь, защитить гражданских и поддержать реальные усилия для стабилизации ситуации и восстановления, в частности, безопасного судоходства в регионе».
Ключевое слово здесь — «судоходство». Не абстрактная «стабилизация», а конкретный нерв мировой экономики.
Почему в заявлении отдельно звучат Ормузский пролив, нефть и «шахеды»
«Практически остановлено»: Ормуз как триггер глобального рынка
В своём официальном сообщении Зеленский описал Ормузский пролив предельно жёстко: «Судоходство через Ормузский пролив практически остановлено».
Это не случайная деталь. Ормуз — узкое горлышко, где любое обострение мгновенно превращается в скачок цен на нефть, газ и перевозки, а затем — в инфляцию и политическую нервозность в десятках стран.
Зеленский прямо связал угрозу судоходству с ценами:
«Это дестабилизирует цены на нефть, нефтепродукты и газ по всему миру».
Для Украины это тоже болезненно: рост мировых цен — это и новые доходы агрессоров от сырья, и усиление давления на бюджеты союзников, которые помогают Киеву.
800 ракет и 1400 дронов: масштаб, который Киев хочет зафиксировать
Президент привёл цифры, которые выглядят как попытка «забить гвоздь» в повестку союзников:
«Со стороны Ирана за несколько суток уже применено более 800 ракет разных типов и более 1400 ударных дронов».
Даже если аудитория далеко от фронта, такие числа считываются легко: это не локальный обмен ударами, а массивное применение средств поражения, которое меняет ситуацию на море, в воздухе и на рынках.
«Такие же шахеды»: почему Украина говорит с Заливом языком собственной войны
Зеленский специально провёл параллель между тем, что переживает Украина, и тем, что слышат сейчас в странах региона:
«Иранские ударные дроны — те же “шахеды”, которые атакуют наши города и сёла… на протяжении лет этой войны».
Это важная рамка. Киев не просто сочувствует — Киев говорит: мы уже прошли через это, мы знаем, как выглядит массовая дроновая кампания, и какие решения работают в реальности, а не в презентации.
В середине всей этой истории есть и израильский нерв: НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency фиксируют, что тема «шахедов» давно перестала быть исключительно украинской — она стала частью региональной безопасности Ближнего Востока и повестки защиты гражданских, включая защиту критической инфраструктуры и морских маршрутов.
Какие формы поддержки могут обсуждаться и где главный риск для Украины
Не «вступление в войну», а экспорт компетенций и миссии на местах
Формулировки Зеленского выстроены так, чтобы исключить трактовку «Украина открывает новый фронт».
Он говорит о «вариантах поддержки», о «защите жизни» и «стабилизации», а также о том, что «украинские эксперты будут работать на месте». Это больше похоже на формат миссий, консультаций, совместных штабных групп, обмена опытом противодействия ударным дронам и ракетам, чем на участие в боевых действиях.
Отдельно президент подчеркнул, что координация уже обсуждается: «команды об этом уже договариваются». То есть речь не о далёком «когда-нибудь», а о практической подготовке.
Дипломатический маршрут: Европа, США и страны-соседи Ирана
Зеленский описал, что Украина ведёт консультации по двум линиям сразу: с западными партнёрами и с государствами региона.
«Украина проводит консультации как с партнёрами в Европе и Соединённых Штатах, так и со странами — соседями Ирана», — заявил он.
Далее прозвучала конкретика по контактам:
«Вчера я говорил с лидерами ОАЭ и Катара. Сегодня уже были разговоры с лидерами Иордании и Бахрейна. Ещё будут разговоры с Кувейтом и другими странами региона».
Эта география показывает: Киев пытается встроиться в широкую коалицию, а не играть в одиночку.
Главный ограничитель: «не ослабить нашу защиту в Украине»
Самая сильная страховка в заявлении — повторяемость условия.
Зеленский не просто упомянул это вскользь, он сделал это критерием: помощь должна быть организована так, «чтобы это не ослабило нашу собственную защиту здесь, в Украине».
Это значит, что внутри украинского правительства будут считать не только политический эффект и запрос партнёров, но и цену: кадры, технику, время командиров, устойчивость ПВО, нагрузку на логистику, риски утечки чувствительного опыта и данных.
И именно поэтому президент отдельно добавил «Наши военные обладают необходимыми возможностями» — он заранее отвечает на вопрос скептиков: «а у вас самих всё закрыто?» Ответ такой: закрываем своё, и только потом — помогаем другим.
Ожидания от Европы и G7: «ликвидация террористических способностей»
В финале заявления Зеленский обозначил, чего Киев ждёт от союзников в Европе и G7:
«Рассчитываем, что Евросоюз, государства Европы и “Группа семи” будут активными и в ликвидации террористических возможностей иранского режима, и в защите жизни в регионе и глобальной стабильности».
Это не просто дипломатическая фраза. Это сигнал: Украина не будет единственной страной, которая «закрывает дыру» опытом и ресурсом. Киев ожидает системного ответа — и по безопасности, и по экономике, и по сдерживанию технологий, которые потом прилетают и в Украину, и в другие регионы.
В сухом остатке: Зеленский фактически предлагает миру украинскую экспертизу войны дронов и ракет как инструмент стабилизации, но ставит жёсткий барьер — не за счёт украинской обороны. Теперь вопрос один: какие именно «варианты поддержки» предложат МИД, разведки и военное командование, и насколько быстро это превратится в практику, а не останется на уровне заявлений.
Как это может помочь Израилю и США — и почему это ещё и моральный сигнал
Заявление Зеленского о готовности помочь странам Персидского залива в условиях войны с Ираном может сыграть на руку и Израилю, и США — не напрямую «на фронте», а через общую устойчивость региона.
Во-первых, это практическая польза: украинский опыт противодействия массовым атакам дронов и ракет может усилить оборону партнёров США в Заливе, а значит уменьшить у Ирана возможности расширять войну и давить на союзников через хаос в воздухе и на море.
Во-вторых, это облегчение нагрузки для Вашингтона: если часть задач по консультациям, организации реагирования и работе «на месте» берут на себя украинские специалисты, США проще распределять ресурсы между театрами — не теряя фокус на поддержке Израиля и сдерживании Ирана.
И, наконец, это моральная поддержка: страна, которая сама живёт под ударами, публично говорит, что готова помогать защищать гражданских и стабилизировать регион. Для Израиля и американской коалиции это важный политический сигнал — Украина не просит только о помощи, она пытается быть участником решения общей угрозы.
