- 2 сентября, 2026
- 11:33 дп
- В Мире
29 июня 2026 года Мониторинговая миссия ООН по правам человека в Украине зафиксировала: российские власти на оккупированных территориях продолжают принудительно призывать защищаемых лиц в вооружённые силы РФ. В марте ООН отдельно описала механизм, при котором российский паспорт, воинский учёт и призыв становятся звеньями одной цепи.
Я, R.Verter, для НАновости — Новости Израиля сопоставил данные ГУР Украины, российские цифры, реконструкцию «Важных историй», документы ООН и расследование о насилии внутри российской армии. Единой цифры на сегодняшний день нет. Но источники позволяют увидеть, как десятки тысяч людей прошли через эту систему и что происходило с теми, кто пытался из неё выйти.
Если искать «сколько украинцев Россия мобилизовала на оккупированных территориях» или «идёт ли мобилизация в 2026 году», важно не смешивать данные разных лет. 55–60 тысяч — оценка украинской разведки к середине 2023-го, более 73 тысяч — независимая реконструкция корпусов Донецка и Луганска, 78,9 тысячи — цифра российского Генштаба, приведённая в расследовании. Это разные срезы одного процесса.
73 тысячи удалось увидеть через армейскую бюрократию
4 июня 2025 года «Важные истории» опубликовали исследование, построенное не только на заявлениях сторон, а на утечках списков российских военнослужащих, разыскиваемых за самовольное оставление части и дезертирство. Журналисты обратили внимание на личные жетоны серии «АБ». До начала 2023 года эта серия была характерна для военных из оккупированных частей Донецкой и Луганской областей, а позднее её стали использовать и для завербованных заключённых из «Шторм Z».
Под «ДНР» и «ЛНР» здесь имеются в виду созданные при поддержке России образования на захваченных районах украинских Донецкой и Луганской областей. После полномасштабного вторжения их вооружённые формирования окончательно встроили в российскую военную систему.
Самое важное в исследовании — не сама серия букв. Номера образовывали последовательности. В одних блоках фамилии шли по алфавиту, в других — в порядке штатного списка подразделения. Журналисты нашли 79 алфавитных последовательностей и ещё 13 блоков, связанных со структурой частей. Дополнительную проверку дали объявления родственников о пропавших: номера людей, которых не было в утечке, вставали между соседними фамилиями. Так появилась минимальная оценка — 48,9 тысячи человек в донецких и 24,1 тысячи в луганских формированиях, всего более 73 тысяч.
Эта цифра, вероятно, не охватывает всех. Почти две тысячи человек из утечки были включены в российскую армию одним секретным приказом 1 января 2023 года. По данным собеседника «Важных историй», приказ оформлял как российских военнослужащих в том числе тех, кто не подписывал рапорт о продолжении службы и не заключал контракт с Минобороны РФ. От первоначальной мобилизации до появления личного номера мог пройти почти год. Человек, погибший, пропавший или выбывший раньше, мог вообще не попасть в подсчёт.
Именно поэтому рядом существуют оценки 55–60 тысяч, 73 тысячи и 78,9 тысячи. Они относятся к разным массивам и моментам войны. А с учётом людей, уже служивших в этих корпусах до 24 февраля 2022 года, общая численность соединений, по оценке исследователей, могла превышать 100 тысяч.
Паспорт оказался не концом давления, а началом следующего этапа
Для израильского читателя здесь важно различать обычную мобилизацию государством своих граждан и действия оккупирующей державы. Статья 51 Четвёртой Женевской конвенции запрещает оккупирующей стороне принуждать защищаемых лиц служить в её вооружённых или вспомогательных силах. Запрещено и давление с целью добиться формально добровольного вступления. Human Rights Watch в отчёте за 2026 год квалифицирует российский принудительный призыв украинских граждан на оккупированных территориях как военное преступление.
Доклад ООН от 20 марта 2026 года показывает, что всё начинается не обязательно с повестки. После незаконной аннексии Россия стала считать украинцев без российских документов «иностранцами». Доступ к медицине, пенсиям, социальной помощи, работе, собственности, банковским услугам и страхованию постепенно связывался с наличием российского паспорта. На блокпостах люди без него сталкивались с усиленными проверками, допросами и обысками.
Дальше включалась военная часть системы. После навязывания российского гражданства украинских мужчин 18–30 лет российские власти стали считать подлежащими своему призыву. По данным ООН, с октября 2023 года на оккупированных территориях прошли уже пять призывных кампаний. Москва не публикует отдельную полную статистику, однако изученные ООН документы указывают на тысячи незаконно призванных жителей.
В этом докладе есть детали, которые исчезают за большой статистикой. 21-летний житель Запорожской области рассказал ООН, что в 2023 году был вынужден получить российский паспорт, чтобы иметь возможность передвигаться. Но сразу после получения документа ему предписали пройти воинский учёт. Он покинул оккупированную территорию, чтобы не оказаться в российской армии.
Другой случай — юноша из Луганской области. Он уехал за несколько дней до своего восемнадцатилетия именно из-за страха российского призыва. В этих двух историях хорошо видна цепочка, которую не передаёт одна цифра: документ нужен человеку для обычной жизни, но тот же документ открывает для оккупационной администрации следующий этап — воинский учёт и возможность призыва.
Что говорят потери и бегство из частей
Уже в первый год полномасштабной войны формирования из Донецкой и Луганской областей понесли огромные потери. «Важные истории» приводят данные более чем о 20 тысячах убитых и раненых, а использованная изданием оценка Русской службы BBC для погибших из двух оккупированных регионов составляла 21–23,5 тысячи человек. Эти показатели нельзя просто вычесть из 73 тысяч: источники и методики различаются. Но они показывают, почему число когда-либо мобилизованных не равно количеству людей, находящихся сегодня в строю.
Не менее показателен другой массив — дезертирство. В крупнейших блоках жетонов, охватывающих по две–четыре тысячи военнослужащих, за самовольное оставление части разыскивали от 8 до 19% личного состава. Из 11,5 тысячи людей с жетонами серии «АБ» минимум 2,7 тысячи были задержаны. На момент исследования 2817 военнослужащих с этих территорий всё ещё находились в федеральном розыске, ещё более чем по 800 розыск был прекращён.
Это важная граница. Среди жителей оккупированной Украины, оказавшихся в российской армии, были люди, сознательно воевавшие на стороне России. Но массовая мобилизация, описанное ООН принуждение и тысячи пытавшихся оставить части не позволяют автоматически считать добровольцем каждого человека в таких подразделениях.
Отказ от штурма тоже не означает возможность просто уйти
Отдельный слой этой истории — насилие уже внутри российской армии. В октябре 2025 года «Вёрстка» собрала картотеку 101 военнослужащего, которых сослуживцы и родственники обвиняли в так называемых «обнулениях»: внесудебных убийствах, пытках до смерти и отправке людей в штурмы, из которых практически невозможно вернуться. Среди причин в собранных свидетельствах фигурировал отказ идти на штурм.
Один из описанных случаев касается военнослужащих, которым, по свидетельству сослуживцев, приказали двигаться вперёд через минное поле. После отказа двое погибли. В другом рассказе мобилизованный утверждал, что отказавшихся выполнять заведомо смертельные задачи расстреливали. Это свидетельства, а не статистика всей российской армии, однако они показывают, почему вопрос «почему человек просто не отказался?» может иметь совсем не очевидный ответ.
Здесь тоже важно не превращать расследование в лозунг «отказался — обязательно убьют». Такой универсальной зависимости источники не доказывают. Но появляется ещё одно звено: человек может сначала попасть под давление оккупационной администрации, затем — под воинский учёт и призыв, а уже внутри части столкнуться с угрозой наказания за отказ выполнять смертельно опасный приказ.
И это не закрытая глава первых месяцев вторжения. 29 июня 2026 года ООН снова зафиксировала продолжение принудительного призыва на оккупированной территории. А 16 июля Human Rights Watch сообщил ещё об одном долгосрочном элементе: в российских школах на захваченных территориях мальчиков направляют к воинскому учёту, одновременно включая военную подготовку и милитаризированное воспитание в образовательную систему.