- 2 сентября, 2026
- 9:10 пп
- В Мире
Российские структуры пытаются через израильские суды получить доступ к имуществу 22 репатриантов на сумму около 70 млн шекелей. Самое странное в этой истории: в израильском законе уже есть норма, позволяющая отказать в таком сотрудничестве.
2 сентября 2026 года в Израиле всплыл вопрос, который до сих пор почти не обсуждался публично: российские структуры ведут здесь 22 производства против евреев, репатриировавшихся из России и получивших израильское гражданство. Речь уже не о счетах или имуществе, оставшихся в Москве. Российские управляющие пытаются получить доступ к активам этих людей внутри Израиля. Общая сумма спорного имущества оценивается минимум в 2 млрд рублей — около 70 млн шекелей.
Я, Александр Хмельницкий, разбирая эту историю для НАновости, отдельно проверил, что израильский закон не обязывает суд автоматически принимать любое российское производство: статья 316 позволяет отказать в признании, если оно противоречит публичному порядку, связано с мошенничеством или человек фактически не получил возможности защищаться.
Расследование ynet от 2 сентября 2026 описывает схему через трансграничные процедуры банкротства. После решения российского суда иностранный управляющий обращается в Израиль и просит признать российское производство. Если суд соглашается, могут последовать запрет на распоряжение имуществом, получение информации об активах и другие обеспечительные меры. В определённых случаях дело может дойти и до реализации имущества.
Но здесь есть деталь, без которой вся история превращается в слишком удобный лозунг. Это не закон, специально написанный для России, и не право Москвы автоматически исполнять в Израиле любой российский приговор. Юридический механизм находится в части IX израильского Закона о несостоятельности и экономической реабилитации 2018 года, регулирующей международные процедуры банкротства.
И вот поэтому вопрос к Израилю становится неприятнее, а не проще.
Закон разрешает сотрудничать с Россией. Но разрешает и отказать
Часть IX действительно предусматривает признание иностранного производства. После признания основного иностранного процесса суд может заморозить взыскание долгов, остановить передачу или обременение имущества должника и предоставить иностранному управляющему дополнительные полномочия.
Однако в том же законе существует статья 316. Израильский орган вправе отказаться от признания иностранного производства или предоставления помощи, если это может нарушить публичный порядок. Там же отдельно названы ещё два случая: иностранная процедура велась мошенническим путём либо должнику не предоставили разумной возможности изложить свои аргументы и представить доказательства. Это написано непосредственно в законе, а не придумано адвокатами нынешних фигурантов.
Получается странная конструкция.
Законодатель ещё в 2018 году предусмотрел ситуацию, когда иностранного судебного документа недостаточно. А после 24 февраля 2022 года возник вопрос, которого в момент принятия закона просто не существовало в нынешнем виде: что делать с решениями судебной системы государства, ведущего полномасштабную войну против Украины, находящегося под масштабными международными санкциями и обвиняемого в использовании уголовных и экономических механизмов против политических противников и уехавших предпринимателей?
Израиль пока не дал на него отдельного системного ответа.
НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency уже писали, как российские финансовые механизмы продолжают непосредственно влиять на граждан страны. Летом Кнессет разбирался с прекращением российских пенсионных выплат репатриантам — вопросом, который тоже быстро перестал быть обычной банковской проблемой и превратился в дипломатическую и государственную. Теперь ситуация почти зеркальная: тогда деньги из России перестали приходить в Израиль, а сейчас российская процедура сама приходит сюда за деньгами и недвижимостью.
Борис Шпигель: от связей с Кремлём до виллы в Савьоне
Самая известная фамилия среди 22 фигурантов — Борис Шпигель, 73-летний бывший член Совета Федерации России и предприниматель, связанный с фармацевтической группой «Биотэк».
И здесь биография имеет значение.
Шпигель не был человеком, который десятилетиями находился в открытой оппозиции Кремлю. Наоборот, он был глубоко встроен в российскую политическую систему и одновременно участвовал в развитии отношений России с Израилем. В период работы сенатором Шпигель возглавлял общество дружбы «Россия — Израиль». Израильские политики и советники премьер-министра обращались к нему за помощью в контактах с Москвой. Он участвовал в продвижении безвизового режима, пенсионного соглашения для репатриантов и проекта мемориала в Нетании, который в 2012 году открывал путин.
В 2021 году Шпигеля арестовали в России. В 2024-м суд признал его виновным в даче взятки бывшему губернатору Пензенской области Ивану Белозерцеву и приговорил к 11 годам заключения. Сам Шпигель считает дело сфабрикованным ради захвата его бизнеса. В ноябре 2024 года его освободили от дальнейшего отбывания наказания из-за тяжёлого состояния здоровья, после чего он оказался в Израиле. Его бывшая жена Евгения Шпигель получила 8,5 года и остаётся в России.
Российская сторона теперь пытается добраться до семейной виллы в Савьоне, где живёт Борис Шпигель. Основанием служит банкротство Евгении Шпигель, а размер одного из требований составляет 202 млн рублей — более 7 млн шекелей.
Адвокат Марк Книжевский утверждает, что Шпигель формально является лишь третьей стороной производства против бывшей жены, но на его права на недвижимость уже наложены серьёзные ограничения. Семья обратилась в Министерство юстиции и готовит петицию в БАГАЦ.
Здесь не требуется заранее объявлять Шпигеля невиновным во всём, что происходило в России. Израильский суд для того и существует, чтобы отделять доказанное требование кредитора от ситуации, когда банкротство может использоваться как продолжение политического или имущественного преследования.
И проверять это здесь должны по израильским правилам, а не потому, что из Москвы приехала папка с печатями.
Эдуард Кабаков: квартира в Бат-Яме и дело на $9 млн
Второй названный участник группы — Эдуард Кабаков из Бат-Яма, бывший руководитель татарстанской страховой компании НАСКО.
Кабаков утверждает, что против него в России предъявили требование примерно на 9 млн долларов на основании документов с поддельной подписью. По его словам, подделку удалось доказать даже в российском суде и соответствующее требование было удалено. Но поскольку российская банкротная процедура формально не закрыта, связанное производство в Израиле продолжается и затрагивает его квартиру.
Это пока позиция самого Кабакова, а не установленный израильским судом факт. Точно так же нельзя без проверки написать, что все 22 дела сфабрикованы лично Кремлём.
Но Израиль обязан ответить на другой вопрос: какой уровень доверия сегодня вообще можно автоматически предоставлять документам российской судебной системы?
Неназванный высокопоставленный министр заявил ynet, что Израиль оказался единственной западной страной, позволяющей Москве использовать подобный механизм. Его слова заслуживают внимания, но это именно заявление министра, а не доказанный сравнительно-правовой факт. Например, американский федеральный суд в 2024 году признал российскую процедуру банкротства Александра Сабадаша. Однако затем тот же суд существенно ограничил полномочия российского управляющего, отдельно рассматривая санкции и возможность перемещения активов в интересах российской финансовой системы.
То есть существует не только выбор между «признать всё» и «не признавать ничего».
Можно признать существование иностранного производства — и одновременно потребовать дополнительной проверки, ограничить передачу активов, выяснять, кто в конце получит деньги, учитывать санкции и применять исключение публичного порядка.
А отношения Израиля с Москвой опять оказываются в центре истории
Эти 22 дела возникли не в вакууме.
Совсем недавно НАновости разбирали историю российской помощи Ирану и проекта C430L. Москва сохраняет дипломатические отношения с Израилем, но одновременно углубляет сотрудничество с государством, которое прямо угрожает нашей стране.
Есть и другой спор, уже буквально об израильской недвижимости. В августе мы подробно разбирали историю Александровского подворья в Иерусалиме и вопрос о том, насколько далеко правительство Израиля должно идти навстречу российским государственным и связанным с ними структурам в имущественных вопросах.
Теперь это уже не историческое здание в центре Иерусалима и не большая геополитика.
Это квартиры, виллы и деньги граждан Израиля.
Государство, конечно, не обязано объявлять недействительным каждое решение любого российского суда только потому, что оно российское. Это была бы другая крайность.
Но и делать вид, будто после февраля 2022 года ничего не изменилось, уже довольно трудно.
Для меня здесь проходит простая граница. Репатриация не должна означать, что человек пересёк границу Израиля, получил гражданство, построил здесь новую жизнь — а потом обнаружил в израильском суде продолжение того же российского дела, от которого, как он утверждает, пытался спастись.
Если требование настоящее, коммерческое и доказанное — суд его рассмотрит.
Если за ним стоит политическое преследование, мошенничество, поддельные документы либо производство, в котором человек был фактически лишён возможности защищаться, израильский закон уже сейчас даёт возможность сказать «нет».
Именно поэтому объяснение, что Министерство юстиции якобы «ничего не может сделать», выглядит особенно странно.
Статья 316 существует.
Министерство юстиции и МИД на запрос ynet содержательного ответа не предоставили. Адвокаты группы требуют остановить приём новых российских производств до изменения законодательства, семья Шпигеля готовится обращаться в БАГАЦ. Само расследование предупреждает: нынешние 22 процесса могут оказаться только началом.
Государство Израиль создавалось в том числе как место, где еврей может получить защиту после бегства от преследования. Поэтому вопрос здесь уже не только в российских долгах и процедурах банкротства.
Вопрос гораздо конкретнее: будет ли израильский суд проверять, что именно Москва принесла ему на исполнение, прежде чем российское решение доберётся до дома гражданина Израиля?