путин заговорил о правах русскоязычных в Балтии. А кто разрушил русскоязычные Мариуполь, Бахмут и Северодонецк?

А что действительно происходит с русским языком в Балтии?

Было бы неправильно утверждать, что языковая политика Латвии, Литвы и Эстонии не вызывает никаких вопросов. Они существуют, причём часть претензий высказывает не Москва, а европейские правозащитные структуры.

В Латвии последовательно расширяется обучение на государственном языке. С 1 сентября 2026 года изменились также правила выбора второго иностранного языка в средней школе: для новых программ предусмотрены прежде всего официальные языки ЕС и Европейской экономической зоны либо языки, изучение которых регулируется межправительственными соглашениями. Дети, начавшие изучать русский ранее, могут продолжить обучение в переходный период.

В феврале 2024 года консультативный комитет Совета Европы выразил обеспокоенность последствиями латвийских реформ для образования национальных меньшинств. Он признал законность опасений Латвии в сфере безопасности, возникших после российского вторжения в Украину, но рекомендовал пересмотреть отдельные ограничения.

В Эстонии с сентября 2024 года начался постепенный переход к образованию на эстонском языке. Реформа рассчитана на несколько лет, основной переход в школьной системе должен завершиться к 2030 году. Власти объясняют её необходимостью дать всем детям равные образовательные и профессиональные возможности независимо от родного языка.

В Литве ситуация несколько отличается. Там сохраняется образование на языках национальных меньшинств, включая русский и польский. В заключении Совета Европы, опубликованном в январе 2025 года, упоминались 27 школ с преподаванием на русском языке по данным за 2023/2024 учебный год.

Иными словами, у трёх государств разная политика. Обсуждать её необходимо по существу, а не представлять всю Балтию как территорию, где русский язык полностью запрещён.

Но даже реальные проблемы языкового образования нельзя приравнять к военным действиям, уничтожению населённых пунктов и массовой гибели людей. Международные механизмы защиты меньшинств существуют именно для того, чтобы решать такие вопросы без угрозы безопасности соседних государств.

А что с ксенофобией внутри самой России?

Разговор о правах соотечественников за границей приобретает дополнительный смысл, если посмотреть, что происходит внутри России с теми, кого там считают чужими.

Правозащитная организация Human Rights Watch в своём Всемирном докладе за 2026 год подробно описала положение выходцев из Центральной Азии. Мигранты сталкиваются с этническим профилированием, произвольными задержаниями и притеснениями со стороны полиции. Зафиксированы также нападения ультраправых националистических группировок.

По данным исследовательского центра «Сова», приведённым HRW, в 2025 году в России было зарегистрировано 276 случаев ксенофобного насилия.

Особенно обострилась ситуация после теракта в подмосковном «Крокус Сити Холле» 22 марта 2024 года. Human Rights Watch задокументировала нападения на выходцев из Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана, случаи давления со стороны правоохранителей, увольнений и отказов в предоставлении услуг по этническому признаку.

Вопросы дискриминации затрагивают не только мигрантов. Антисемитизм, украинофобия, националистическая риторика и неприязнь к людям неславянской внешности также требуют отдельного внимания. Однако сводить их к единому рейтингу, объявляя одну группу главной мишенью ненависти, было бы некорректно без сопоставимой статистики.

Сюда же относится знакомая по российскому рынку недвижимости формулировка о сдаче жилья исключительно людям «славянской внешности». Она показывает сам принцип бытовой дискриминации: человека оценивают не по его документам, поведению или способности оплачивать жильё, а по предполагаемому происхождению.

Вопрос о положении этнических русских на Северном Кавказе, отношениях местного населения с чеченскими силовыми формированиями и нарушениях прав граждан также заслуживает самостоятельного исследования. Но ответственность за конкретные нарушения должна устанавливаться по действиям людей и государственных структур, а не приписываться целой национальности.

И вот здесь возникает ещё одно противоречие в российской официальной риторике. За границей язык объявляется основанием для особой защиты. Внутри страны происхождение и внешность человека, согласно документированным правозащитниками случаям, могут становиться причиной преследования.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency рассматривают этот вопрос не как спор между русским и другими языками, а как проблему того, насколько последовательно государство соблюдает права человека, когда речь идёт о разных национальных, культурных и языковых общинах.

Почему для Израиля этот спор не абстрактный: как путин записал нашу страну в русскоязычные

Для израильского читателя в заявлениях путина о защите русскоязычных есть особый контекст. В Израиле живут выходцы из Украины, России, Беларуси, Молдовы, стран Балтии и других государств бывшего СССР. Значительная часть этой общины говорит по-русски. Но общий язык не означает общей национальности, политической позиции или одинакового отношения к российской войне.

Тем не менее российский руководитель неоднократно представлял сам Израиль как едва ли не русскоязычное государство. Причём эта риторика возникла задолго до полномасштабного вторжения России в Украину.

Ещё в апреле 2005 года, накануне своего первого президентского визита в Израиль, путин в интервью израильским журналистам предположил, что около четверти населения страны говорит по-русски. Тогда же он назвал Израиль «почти русскоговорящей страной», связывая распространённость русского языка с «особыми отношениями» между двумя государствами.

17 сентября 2019 года, выступая в Москве на конференции еврейского фонда «Керен ха-Йесод», который занимается поддержкой Израиля и репатриации, он пошёл дальше. Говоря об общих исторических и семейных связях, путин заявил, что в Израиле проживают почти два миллиона русскоязычных граждан, и произнёс: «Мы считаем Израиль русскоязычным государством».

Уже 13 октября того же года, отвечая на вопросы арабоязычных телеканалов RT Arabic, Sky News Arabia и Al Arabiya, он вновь обратился к этой теме. На этот раз речь шла примерно о полутора миллионах выходцев из бывшего СССР. Российский руководитель объяснял особое внимание Москвы к происходящему в Израиле распространённостью русского языка среди израильских граждан.

Но наиболее показательное возвращение к этой формуле произошло 20 июня 2025 года, когда на Петербургском международном экономическом форуме обсуждался конфликт Израиля и Ирана.

Тогда перед путиным поставили вопрос о том, почему Россия, поддерживающая тесные отношения с Тегераном, не оказывает ему более прямой помощи в противостоянии с Израилем. Отвечая, он вновь вспомнил о многочисленных выходцах из СССР и Российской Федерации, проживающих в еврейском государстве.

«Это почти русскоговорящая страна сегодня», — заявил путин, добавив, что Москва всегда учитывает данный фактор в своей политике.

Здесь возникает существенная демографическая подмена. Почти два миллиона русскоязычных израильтян — не два миллиона выходцев из России. Репатрианты приезжали из Украины, Беларуси, Молдовы, Казахстана, Грузии, государств Балтии и других бывших советских республик.

Русскоязычный еврей из Харькова может считать себя украинцем. Семья из Одессы может сохранять русский как домашний язык и одновременно поддерживать независимость Украины. Выходец из Риги может быть гражданином Латвии, говорить по-русски и не иметь никакой политической связи с Москвой.

Именно эту разницу в июле 2026 года обсуждали президент Украины Владимир Зеленский и американская журналистка Лора Лумер. Зеленский напомнил, что широкое распространение русского языка среди евреев бывшего СССР связано в том числе с советской языковой политикой, а не исключительно с современной Россией.

НАновости подробно рассказывали об этом разговоре и демографической статистике в материале «Зеленский разрушил миф путина о русскоязычном Израиле: Лора Лумер объяснила, кого Москва считает своими».

В частности, согласно исследованию демографа Марка Тольца, в 1990–2022 годах из бывшего СССР в Израиль прибыли приблизительно 1,2 миллиона человек. Из России — около 446 тысяч, или 37%. Остальные приехали из других бывших союзных республик, прежде всего Украины, а также Беларуси и других государств.

Поэтому для израильской аудитории особенно важна разница между русскоязычными и россиянами. Эти понятия не взаимозаменяемы, как не взаимозаменяемы язык повседневного общения, гражданство и национальная идентичность.

Причём последствия российской войны уже непосредственно затронули израильских граждан. Гибель 14-летнего израильтянина во время российского удара по Киеву 25 сентября 2026 года стала ещё одним напоминанием: российские ракеты и беспилотники не различают людей по гражданству, национальности или языку общения.

Для семей, живущих одновременно между Израилем и Украиной, вопрос безопасности имеет совершенно практическое измерение. Кто-то находится в Хайфе или Ашдоде, его родители — в Харькове, родственники — в Одессе, друзья — в Киеве. И все они могут разговаривать на одном языке.

В Израиле русский язык используется в семьях, СМИ, культурной жизни, бизнесе и повседневном общении. Однако сам по себе он не предполагает политической принадлежности к России и не даёт Москве каких-либо особых полномочий в отношении израильских граждан.

Именно поэтому новое заявление от 25 сентября о защите русскоязычных в Латвии, Литве и Эстонии для Израиля звучит не как совершенно незнакомая риторика. Мы уже слышали, как российский президент называл русскоязычным государством нашу собственную страну.

Но русскоязычный израильтянин не становится россиянином только потому, что говорит по-русски. Русскоязычный украинец не перестаёт быть украинцем. А общий язык не превращает граждан разных независимых государств в население, политическую принадлежность которого вправе определять Кремль.

Тем более что для русскоязычных семей, чьи близкие остаются в Украине, сегодня куда важнее другой вопрос: почему государство, постоянно заявляющее о защите людей, говорящих по-русски, продолжает наносить удары по городам, где эти люди живут?

Международное право: где проходит граница между защитой и вмешательством

Заявляя о намерении защищать русскоязычных международно-правовыми способами, путин ссылается на реально существующую область международных отношений.

Права национальных меньшинств защищены международными соглашениями. Государства вправе обращать внимание на нарушения, использовать дипломатические каналы, международные организации и судебные процедуры в пределах их юрисдикции.

Одновременно Устав ООН закрепляет суверенитет государств и запрещает применение силы или угрозу её применения против их территориальной целостности и политической независимости.

История российско-украинской войны делает эту границу особенно важной. Москва неоднократно использовала положение русскоязычного населения Украины в качестве одного из аргументов своей политики. При этом Генеральная Ассамблея ООН 2 марта 2022 года приняла резолюцию ES-11/1, осудившую российское вторжение и потребовавшую вывода российских войск.

Что касается стран Балтии, дальнейшую практическую политику Москвы необходимо оценивать по её действиям, а не только по заверениям об отсутствии военных планов.

Само заявление от 25 сентября не доказывает подготовку нападения на Латвию, Литву или Эстонию. Но и обещание действовать исключительно дипломатическими методами не отменяет необходимости проверять последующие шаги российского руководства.

От защиты языка — к защите человека

В выступлении путина от 25 сентября есть принципиальный вопрос, который остаётся без ответа. Как соотносятся заявления Москвы о защите русскоязычного населения за пределами России с последствиями российской войны для русскоязычных жителей Украины?

Мариуполь, Северодонецк, Лисичанск и Бахмут были не абстрактными точками на карте. Там жили семьи, работали школы, предприятия, больницы. Там говорили по-русски, по-украински, иногда на обоих языках сразу. Теперь значительная часть прежних жилых кварталов уничтожена, жители погибли, покинули свои дома или оказались под оккупацией.

Языковую политику стран Балтии можно и необходимо обсуждать на основании законов, международных обязательств и решений независимых институтов. Проблемы дискриминации в России тоже требуют документирования. А последствия войны против Украины — отдельной оценки ответственности за гибель мирных жителей и разрушение городов.

Права человека не заканчиваются там, где перестают быть удобным аргументом внешней политики. Они включают возможность говорить на родном языке, получать образование, сохранять культурную идентичность. Но прежде всего — жить, не опасаясь, что в собственный дом прилетит ракета.

Именно этот вопрос остаётся за пределами нового заявления из Кремля.