- 4 января, 2026
- 6:47 пп
- Израиль
Израильская разведка давно стала частью глобального политического мифа. О Моссаде говорят как о почти абстрактной силе — без лиц, без биографий, без прошлого. Однако у любой институции есть человеческое измерение. Если внимательно посмотреть на историю руководства Моссада, особенно во второй половине XX — начале XXI века, становится очевидно: ключевые этапы становления и усиления израильской разведки связаны с людьми, чьи корни уходят в Украину.
Речь не о влиянии государств и не о внешнем контроле. Речь о людях, сформированных опытом еврейской жизни в Одессе, Харькове, Херсоне — городах, где безопасность никогда не была гарантией, а умение выживать становилось частью повседневной культуры. Этот опыт оказался востребованным в момент, когда молодому государству Израиль требовалась не просто разведка, а система выживания. На это обратил внимаение Валерий Боянжу в «Одесская жизнь».
Украинская еврейская реальность как фактор мышления
Еврейская Украина конца XIX и первой половины XX века была пространством постоянного риска. Погромы, революции, смена империй, Гражданская война, сталинские репрессии, нацистская оккупация — всё это не абстрактные главы учебников, а личная память тысяч семей. Для этих людей государство редко было источником защиты. Чаще — источником угрозы или, в лучшем случае, безразличия.
Именно в такой среде формировался тип мышления, основанный на трёх принципах: не доверять декларациям, проверять реальность и действовать заранее. Этот подход позднее стал одной из негласных основ израильской системы безопасности.
Моссад как продукт не только государства, но и диаспоры
Официально Моссад был создан в 1949 году, уже после провозглашения независимости Израиля. На раннем этапе это была компактная структура с ограниченными ресурсами. Однако довольно быстро она начала опираться на людей с опытом подпольной борьбы, военной разведки и жизни в условиях постоянной угрозы.
Выходцы из Восточной Европы, включая Украину, органично вписались в эту логику. Они не воспринимали безопасность как нечто данное. Для них она всегда была процессом, а не состоянием.
Меир Амит (1963–1968): харьковские корни и системная трансформация
Меир Амит (ивр. מאיר עמית, урожденный Меир Хаимович Слуцкий) возглавлял Моссад в 1963–1968 годах, в период, когда разведка Израиля переходила от этапа становления к этапу институциональной зрелости. Хотя Амит родился уже в Израиле, его родители происходили из Харькова — одного из крупнейших еврейских интеллектуальных центров Восточной Европы.
Статья в украинской википедии — Меїр Аміт.
В англоязычных биографиях стабильно упоминают, что он двоюродный брат поэта Бориса Слуцкого, а сам Слуцкий вырос/формировался в Харькове (это уже про поэта).
Этот фон отразился в его управленческом стиле. Амит был противником импровизации ради героизма. Он настаивал на аналитике, структурировании данных и стратегическом планировании. Именно при нём Моссад стал не просто набором операций, а частью единой архитектуры национальной безопасности.
В годы его руководства разведка сыграла ключевую роль в подготовке к Шестидневной войне. После ухода с поста Амит не исчез из публичной жизни: он стал депутатом Кнессета, участвовал в экономических и технологических проектах, включая телекоммуникации и оборонную промышленность. Это подчёркивает важную деталь: для этого поколения разведка не была изолированной профессией, а частью общего государственного мышления.
Ицхак Хофи (1974–1982): одесский прагматизм в эпоху кризиса
Ицхак Хофи (ивр. יצחק חופי, имя при рождении Ицхак Побережский) возглавлял Моссад в 1974–1982 годах — одном из самых сложных периодов в истории Израиля. Его руководство пришлось на время после войны Судного дня, рост международного терроризма и усиление угроз за пределами Ближнего Востока.
Статья в украинской википедии — Іцхак Хофі.
Хофи родился в подмандатной Палестине, но его родители эмигрировали из Одессы. Одесская еврейская среда всегда сочетала иронию, осторожность и жёсткий реализм. Этот культурный код отразился и в его стиле управления.
Хофи избегал публичности и считал, что лучшая операция — та, о которой не знают ни журналисты, ни политики. При нём Моссад значительно расширил международные сети агентуры и укрепил способность действовать за пределами региона, включая Европу и другие континенты.
Меир Даган (2002–2011): Херсон, Холокост и отказ от иллюзий
Наиболее известной фигурой с украинскими корнями стал Меир Даган (урожденный Губерман, в другой транскрипции Хуберман (Huberman)), возглавлявший Моссад в 2002–2011 годах. Он родился в Херсоне в 1945 году в семье, пережившей нацистскую оккупацию. (в некоторых источниках указан 1947 год ; местом рождения Дагана также называется Одесса ).
Его дед был убит во время Холокоста, и эта семейная трагедия стала частью его мировоззрения.
Статья в украинской википедии — Меїр Даган.
Даган пришёл в разведку из армии, прошёл через ключевые войны Израиля и сформировал репутацию человека, не верящего в «добрую волю» противника. В его кабинете долгие годы хранилась фотография погибшего родственника — не как символ мести, а как напоминание о цене стратегических ошибок.
При Дагане Моссад сосредоточился на превентивных действиях против стратегических угроз, включая ядерные программы противников Израиля. Он последовательно выступал против иллюзий дипломатического умиротворения и считал, что разведка обязана предотвращать угрозы до того, как они станут предметом публичных дискуссий.
При этом за жёстким образом скрывался человек с неожиданными интересами. Даган увлекался живописью и скульптурой, был вегетарианцем и ценил нестандартное мышление. Эта комбинация внутренней рефлексии и стратегической жёсткости делала его одной из самых противоречивых фигур в истории израильской разведки.
Общий знаменатель: опыт нестабильности
Объединяет этих людей не география как таковая, а опыт жизни в условиях нестабильности, характерный для еврейской Украины. Этот опыт сформировал несколько ключевых принципов, которые позднее стали основой израильской разведывательной культуры:
абсолютное недоверие к декларациям без подтверждения;
готовность действовать в условиях неопределённости;
понимание, что слабость государства всегда воспринимается как приглашение к агрессии;
ориентацию на долгосрочное выживание, а не краткосрочный политический комфорт.
Мифы вокруг «украинского следа»
В последние годы тема украинских корней руководителей Моссада нередко используется в пропагандистских целях. Это искажение реальности. Моссад всегда был и остаётся инструментом израильского государства, подчинённым его законам и политическому руководству.
Украинские корни его руководителей — это часть истории еврейской диаспоры, такой же, как польская, литовская, немецкая или иракская. Попытки превратить этот факт в политическую сенсацию лишь упрощают сложную и трагическую историю XX века.
Почему это важно сегодня
На фоне продолжающейся войны в Украине и затяжного конфликта вокруг Израиля исторический контекст приобретает новое значение. Украинские евреи — это не «мост влияния» и не политический инструмент. Это часть общей исторической ткани, в которой переплелись судьбы Украины, Израиля и еврейского народа.
Понимание этого позволяет лучше увидеть логику израильской безопасности — логику, сформированную не абстрактными доктринами, а реальным опытом утрат, бегства и выживания.
Вместо финальной точки
История Моссада — это история конкретных людей, которые принесли в него не только профессиональные навыки, но и личную память о том, что происходит, когда безопасность недооценивают. Украинский еврейский след в этой истории — не сенсация и не аргумент в политических спорах.
Это напоминание о том, что из Одессы, Харькова и Херсона путь иногда вёл не только в эмиграцию, но и в самое сердце системы, отвечающей за выживание государства.
Рубрика: «Евреи из Украины» | НАновости — новости Израиновости Израиля