Натан Щаранский считает одним из главных поражений путина то, что страх всё хуже работает как средство управления Украиной и Западом. Но для Израиля в его новом интервью важнее другой вопрос: почему старый расчёт на осторожность с Москвой из-за Сирии теряет смысл и что сама Украина сегодня способна дать Израилю.
Автор: Лев Варшавский
.......
29 августа 2026 Натан Щаранский дал большое интервью украинскому изданию Shelter. Его можно пересказать одной цитатой: главное разочарование путина состоит в том, что его перестали бояться.
Если остановиться здесь, получится хороший пост для соцсети и плохая статья.
Что сказал Натан Щаранский об Украине, почему он считает, что путина перестали бояться, должен ли Израиль больше помогать Украине и действительно ли бывшие израильские Patriot оказались в украинской армии? Я разбирал большое интервью Щаранского именно через эти вопросы. За одной громкой фразой обнаружилась история, которая соединяет советскую тюрьму, распад СССР, осторожность Израиля в Сирии, союз России с Ираном и украинский опыт войны дронов.
Эта история уже знакома читателям НАновостей. В мае 2025 года мы рассказывали, как мемуары Щаранского «Не испугаюсь зла» впервые вышли на украинском языке и одновременно были представлены в Киеве и Иерусалиме. Тогда он напомнил, что Украина — место его рождения, а украинский был одним из языков его детства.
Теперь эту психологию Щаранский переносит на войну. По его воспоминаниям, через месяц после российского вторжения он приехал в Вашингтон и обнаружил, что американские политики постоянно пытаются определить границу помощи Украине, после которой путин может ответить прямой эскалацией. Именно этот первоначальный страх, считает Щаранский, Москва рассчитывала превратить в политический паралич Запада.
Говорить, что страха больше вообще нет, было бы неправильно. Россия остаётся ядерной державой, а западные правительства до сих пор учитывают риск эскалации. Изменилось другое: угроза Кремля больше не означает автоматического отказа от следующего шага. Танки, Patriot, дальнобойное оружие и другие решения постепенно проходили путь от «невозможно» до реальных поставок.
Щаранский видит тот же механизм и внутри России. 10 августа 2026 года Верховный суд снял с парламентских выборов «Яблоко» — единственную официально зарегистрированную российскую партию, открыто выступавшую против войны. Сам Щаранский трактует это как страх режима перед даже очень слабой легальной оппозицией. Факт запрета установлен; утверждение о психологических мотивах Кремля остаётся его политической оценкой.
Почему Щаранский называл Украину «сердцем» Советского Союза
Израильскому читателю стоит отдельно объяснить украинскую часть его воспоминаний. Щаранский рассказывает, что в среде советских диссидентов выход Украины рассматривался как момент, после которого СССР уже физически не сможет остаться прежней империей.
Причина была не романтической. Украина имела десятки миллионов жителей, уголь Донбасса, металлургию, плодородные земли, крупную оборонную промышленность, авиастроение и предприятия советской космической отрасли. По словам Щаранского, отделение Украины выглядело как возможность «вырвать сердце» из советской конструкции.
Рядом появляется интересное воспоминание о Джордже Буше-старшем. Щаранский утверждает, что американский президент перед историческим визитом в Киев спрашивал его, как убедить украинцев не выходить из СССР. В интервью он относит разговор к 1990 году, однако знаменитое выступление Буша в Верховной Раде состоялось 1 августа 1991 года. Именно оно позднее получило в американской прессе название Chicken Kiev speech.
Я не могу по открытым документам установить дату их частного разговора и поэтому не исправляю память Щаранского автоматически. Но если речь действительно шла о подготовке к той самой поездке в Киев, официальный президентский календарь указывает на 1991 год. Через 23 дня Украина провозгласила независимость, а 1 декабря более 90% участников референдума её поддержали.
Дальнейшая часть рассказа менее приятна для Украины. Щаранский ожидал, что страна быстро станет одним из европейских лидеров, но этого не произошло. Он вспоминает собственный приезд в 1997 году уже как израильский министр промышленности и торговли: вместе с ним приехали предприниматели, обсуждалось множество проектов, однако большая часть не развилась. Причинами бизнес называл коррупцию, непрозрачность экономики и непонятные правила.
Мне кажется важным не вырезать этот эпизод ради красивой статьи. Щаранский одновременно считает независимость Украины исторически необходимой и признаёт, что первый шанс после распада СССР страна использовала далеко не полностью. В нынешней войне он видит возможность второго старта — уже благодаря не только природным ресурсам и промышленности, но и репутации страны, способной защищаться и быстро создавать новые технологии.
.......
Почему Израиль осторожничал с Россией — и почему старый аргумент ослаб
Щаранский прямо говорит, что Израиль должен больше помогать Украине и что спорит об этом с израильским руководством с начала полномасштабной войны. При этом он не изображает прежнюю осторожность Иерусалима бессмысленной.
После российского вмешательства в сирийскую войну в 2015 году Москва получила значительное военное присутствие в Сирии. Израиль одновременно регулярно наносил удары по иранской инфраструктуре и маршрутам поставки оружия «Хезболле» — ливанской вооружённой организации, тесно связанной с Тегераном.
Израильским и российским военным приходилось координировать действия, чтобы не столкнуться непосредственно в сирийском небе. Поэтому существовал вполне конкретный расчёт: если Иерусалим открыто вступит в конфликт с Москвой из-за Украины, Россия сможет осложнить операции ЦАХАЛ против Ирана.
Я считаю важным сначала признать эту логику, а уже потом смотреть, что с ней стало. Режим Башара Асада пал в декабре 2024 года, российское положение в Сирии изменилось, а сотрудничество России с Ираном, наоборот, углубилось. В январе 2025 года Москва и Тегеран подписали 20-летний договор о стратегическом партнёрстве, включающий сотрудничество в сфере безопасности и обороны.
НАновости недавно подробно разбирали связку России, Ирана, Израиля и Украины и отдельно объясняли, почему её нельзя упрощать до лозунга о единой военной «оси». Россия и Иран не связаны автоматическим обязательством вместе вступать в любую войну. Но военно-технологическая связь между ними реальна, а иранские Shahed стали одним из основных инструментов российских ударов по Украине.
Отсюда и парадокс Щаранского: годами Израиль осторожничал с Москвой в том числе ради возможности бороться против Ирана в Сирии, а теперь сама Москва превратилась в одного из важнейших партнёров иранского режима. Старый аргумент не исчез полностью, но его вес уже совсем другой.
Patriot показали, насколько реальное сотрудничество сложнее официальных формулировок
Самое интересное фактическое утверждение Щаранского касается американских систем Patriot, которые раньше находились в Израиле. Он говорит, что эти комплексы затем через США оказались в Украине.
Позднее ситуация стала ещё запутаннее. Посол Израиля в УкраинеМихаэль Бродский публично говорил, что бывшие израильские Patriot оказались в Украине. Затем израильский МИД отрицал формулировку о передаче систем Украине. Наконец, в сентябре 2025 года Зеленский уже прямо говорил о системе из Израиля, работающей на украинской стороне.
Я не вижу смысла искусственно выбирать удобную версию. Вполне возможно, что противоречие связано с юридическим маршрутом: американское оружие сначала формально вернулось США, а затем уже Вашингтон распорядился им дальше. Но официального документа, который полностью объяснил бы все противоречащие друг другу заявления, в открытом доступе нет.
Поэтому слова Щаранского добавляют ещё одно подтверждение самого маршрута, но не позволяют написать, что Израиль официально признал прямую поставку Patriot Украине.
И проблема уже давно не только в количестве установок. НАновости отдельно объясняли, почему Украине практически нечем полноценно заменить Patriot. В августе 2026 года Киев снова говорил о критическом дефиците ракет-перехватчиков. Четыре с половиной года большой войны оказались значительно длиннее тех сценариев расхода боеприпасов, под которые десятилетиями строились западные производственные мощности.
Украина впервые может прийти к Израилю не только с просьбой
Здесь, на мой взгляд, находится наиболее важная мысль интервью. Щаранский предлагает Украине перестать видеть отношения с Израилем и Западом исключительно как поиск новых поставщиков оружия.
За годы войны Украина накопила то, чего нельзя быстро заказать у оборонной корпорации: огромный объём реального опыта применения дронов, борьбы с радиоэлектронными помехами, распознавания целей, противодействия Shahed и быстрой переделки техники непосредственно под изменения на фронте.
Практическое подтверждение появилось буквально за пять дней до интервью. 24 августа Великобритания и Украина подписали соглашение о совместной разработке оборонных систем искусственного интеллекта. Британские специалисты получили доступ к украинским Avengers AI Labs, построенным вокруг массива примерно из пяти миллионов размеченных изображений с реального поля боя.
Это хороший пример того, о чём говорит Щаранский. Украина впервые становится не только получателем западных технологий, но и владельцем уникальных данных и решений, за которыми приходят другие армии.
Для Израиля эта связь особенно интересна из-за Ирана. Российские войска годами применяют в Украине иранские Shahed и созданные на их основе российские беспилотники. Украина в ответ накопила огромный практический опыт их обнаружения, сопровождения и уничтожения. Израиль живёт под непосредственной угрозой страны, которая эти технологии создала.
Щаранский не утверждает, что украинская оборонная промышленность сильнее израильской. У Израиля есть собственные системы ПРО, разведывательные платформы, электроника, авиация и десятилетия технологического опыта. Но именно поэтому его формулировка интересна: у двух государств появились разные компетенции, которыми имеет смысл обмениваться.
После проверки я оставил не все эффектные утверждения Щаранского
В интервью есть цифра, которую я сознательно не использовал как доказанный факт. Щаранский вспоминает израильский опрос, где якобы около 82% были «за Украину» и 11% «за Россию», причём сам сразу признаётся, что не помнит точные показатели.
Я попытался найти именно такое репрезентативное исследование и не нашёл. Есть похожие цифры Pew Research Center: подавляющее большинство израильтян негативно относилось к России и не доверяло путину. Но отрицательное отношение к России нельзя автоматически превращать в «82% поддержки Украины».
Точно так же я не стал повторять без пояснений утверждение Щаранского о том, что исчезновение путина почти сразу остановило бы войну. Это его прогноз, основанный на представлении о войне как личном проекте российского лидера. Сам Щаранский при этом признаёт, что устранение одного диктатора не создаёт автоматически демократию и не гарантирует, что новая российская система будет безопасной.
После этих поправок интервью становится, на мой взгляд, даже интереснее. Оно уже не сводится к фразе «путина перестали бояться». Щаранский соединяет собственную тюрьму с механизмом диктатуры, украинскую независимость — с распадом СССР, осторожность Израиля — с Сирией, а сегодняшнюю Украину — с технологиями, которые могут быть нужны самому Израилю.
Именно последняя связь кажется мне самой важной. В начале войны вопрос звучал: почему Израиль не даёт Украине больше? В 2026 году он постепенно меняется: что две страны, ведущие совершенно разные войны, могут дать друг другу?
Россия и Иран уже обмениваются оружием, технологиями и политической поддержкой. Украина четыре с половиной года изучает российские и иранские способы войны на практике. Израиль сталкивается с иранской системой угроз непосредственно у своих границ.
Поэтому для НАновости — Новости Израиля вывод здесь не моральный, а вполне прагматичный. Израиль может ещё долго спорить, сколько оружия он готов передать Украине. Но украинский военный опыт уже сам становится ресурсом, который Израилю имеет смысл изучать — особенно тогда, когда противники двух стран всё чаще используют технологии друг друга.
