Суд над террористами 7 октября могут отложить еще на два года: что произошло с 20 прокурорами

Суд над террористами 7 октября в Израиле рискует получить новую задержку — уже не из-за отсутствия закона или бюджета, а из-за того, что государство до сих пор не завершило формирование команды обвинения. Военная прокуратура предупредила Министерство юстиции: если ей не передадут 20 прокуроров, которые почти три года работают с материалами резни, подготовка обвинительных заключений может отложиться минимум еще на два года.

Ранее государственным структурам и Кнессету называли январь 2027 года как ориентир для первых обвинений.

На 12 августа 2026 здесь важно разделять факт и прогноз.

Решения официально перенести процессы на два года нет: речь идет о предупреждении военной прокуратуры о том, что произойдет без передачи опытной команды. Но даже такой сценарий резко меняет картину, потому что Израиль уже принял специальный закон, выделил более миллиарда шекелей и начал создавать отдельную инфраструктуру для суда над сотнями подозреваемых в преступлениях 7 октября.

Я не прокурор и не имею доступа к закрытым материалам конкретных уголовных дел, поэтому не оцениваю достаточность доказательств против отдельных подозреваемых. Как автор НАновости, регулярно пишущий о безопасности, войне и работе государственных институтов, я сопоставил нынешнее предупреждение с решениями Кнессета, июньским отчетом Государственного контролера и уже утвержденным бюджетом процесса. И здесь появляется важная граница: первые годы задержки имели отдельную политико-безопасностную причину, связанную с заложниками в Газе, тогда как нынешняя проблема относится уже к организации самой системы обвинения.

НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency 3 июня 2026 подробно разбирали выделение более 1 млрд шекелей на суд над террористами 7 октября. Тогда речь шла о бюджете на 2026–2029 годы, судебном комплексе, безопасности, логистике, компьютерных системах и персонале. Спустя два месяца стало видно то, чего из одного бюджетного решения увидеть было невозможно: наличие денег еще не означает наличие команды, способной превратить огромный массив доказательств в сотни юридически устойчивых обвинений.

Почему суд над террористами 7 октября не начался раньше

После резни 7 октября 2023 года Израиль оказался перед уголовным процессом масштаба, которого современная судебная система страны прежде не знала. Речь идет не об одном обвиняемом и не об одной сцене преступления. Следователям необходимо связать конкретных людей с убийствами, похищениями, сексуальным насилием, нападениями на населенные пункты и военные объекты, а также с другими эпизодами атаки. Государственный контролер в июне 2026 года указывал, что обвинительные заключения предполагается сформировать в отношении нескольких сотен подозреваемых.

При этом отсутствие обвинений в первые годы после 7 октября нельзя автоматически записывать в ту же графу, что и нынешнюю кадровую задержку. В отчете Государственного контролера говорится, что премьер-министр и министр юстиции не продвигали судебные процессы, пока в Газе оставались израильские заложники. Государство опасалось, что изменение юридического статуса захваченных террористов, начало процессов или перспектива максимально жестких приговоров могут осложнить переговоры об освобождении заложников и создать для них дополнительный риск.

По состоянию на февраль 2026 года, согласно тому же отчету, обвинительные заключения по преступлениям самой резни еще не были поданы. Однако это не означает, что все это время никто не работал с делами: полиция, ШАБАК и прокуроры собирали и систематизировали материалы, изучали показания, видеозаписи, цифровые следы и другие доказательства.

И вот здесь число «20 прокуроров» перестает выглядеть обычной кадровой статистикой. Это команда, работающая с материалами практически с первых недель после резни и уже знающая внутреннюю структуру огромного массива данных. Новый юрист, даже очень опытный, такого знания в день назначения не получает.

Заменить эту команду двадцатью новыми сотрудниками только по количеству невозможно. Новому прокурору придется изучать не папку с обычным уголовным делом, а многолетний массив материалов, где одно видео, телефон, допрос или свидетельство может быть связано сразу с несколькими обвиняемыми и несколькими местами нападения. Если государству придется фактически заново погружать другую команду в уже собранную доказательную базу, потеря времени становится не абстрактной угрозой, а вполне понятным процессуальным риском.

Именно поэтому нынешняя ситуация отличается от первых лет после 7 октября. Тогда пауза была связана с конкретным государственным расчетом вокруг судьбы заложников. Теперь политическое решение о суде принято, специальный закон существует, финансирование утверждено — а узким местом становится способность нескольких государственных структур передать друг другу людей и полномочия.

Закон есть, миллиард выделен — почему возникла проблема с прокурорами

11 мая 2026 года Кнессет 93 голосами без голосов против утвердил специальный правовой механизм для преследования участников нападения 7 октября. Закон предусматривает специальный военный суд в Иерусалиме, отдельный порядок формирования судебных составов и обвинения, публичность ключевых заседаний и сохранение материалов процесса. Он также допускает смертную казнь за наиболее тяжкие преступления, а такой приговор должен пройти обязательную апелляционную проверку.

Инициаторами закона выступили депутат «Религиозного сионизма» Симха Ротман и депутат НДИ Юлия Малиновская. Для них речь изначально шла не только о наказании конкретных террористов. Создаваемый процесс должен одновременно стать юридической фиксацией преступлений 7 октября, поэтому заседания предполагается документировать, а значимую часть материалов — сохранить для будущего.

Уже 2 июня правительство утвердило бюджетную рамку более чем на 1 млрд шекелей на 2026–2029 годы. Деньги предназначены не только на сами заседания, но и на охрану, перевозку заключенных, помещения, технологическую инфраструктуру, работу прокуратуры и персонал. Поэтому описывать нынешнюю ситуацию словами «у Израиля нет денег на суд» было бы неверно: бюджет существует, проблема возникла на этапе его превращения в работающую организацию.

Хронология в этом месте становится особенно важной. Сначала Кнессет создает специальную правовую конструкцию. Затем правительство выделяет крупное финансирование, начинается подготовка физической и технической инфраструктуры — и спустя несколько месяцев военная прокуратура предупреждает, что обозначенный ранее график обвинений невозможно выдержать без перехода к ней команды из 20 опытных прокуроров.

ЦАХАЛ сообщил, что шесть офицеров уже утверждены и должны войти в систему. Одновременно условия привлечения остальных сотрудников, в том числе гражданских прокуроров, еще согласовываются, а финансирование проекта, по позиции армии, поступило к ней лишь в последние недели. То есть говорить, что государство вообще ничего не делает, тоже было бы неправильно.

Но это объяснение рождает другой вопрос. Если законодательная и бюджетная рамки были готовы весной и в начале лета, почему деньги, штатные единицы и накопленная прокурорская экспертиза не оказались в одной работающей системе раньше?

Публично доступные данные пока не позволяют честно назначить единственного виновного. Неясно, где именно образовалась основная задержка — внутри Министерства юстиции, между гражданской и военной прокуратурами, в бюджетных процедурах, в согласовании условий найма или сразу на нескольких этапах. Поэтому формула «суд сорвали» сегодня была бы такой же неточной, как и формула «никакой проблемы нет».

Есть еще одна причина, почему вопрос нельзя свести к чиновничьему спору о штатах. По сообщениям израильских СМИ, обвинение готовится добиваться смертной казни по части наиболее тяжелых дел. Это означает, что цена слабого обвинительного заключения, процессуальной ошибки или недостаточно надежной индивидуализации вины становится особенно высокой: подобные решения неизбежно будут проходить предельно жесткую судебную проверку.

Что двухлетняя задержка означает для жертв, свидетелей и Израиля

Для суда недостаточно установить общий факт нападения ХАМАСа и масштаб преступлений 7 октября. Это уже задокументировано тысячами свидетельств, видео и других материалов. Но уголовное обвинение должно сделать более сложную вещь: юридически связать конкретного подсудимого с конкретными действиями либо доказать такую форму его участия, которая позволяет возложить на него персональную уголовную ответственность.

Здесь время действительно имеет значение. Цифровая запись не забывает увиденное, а человек — может. Спустя годы свидетелям сложнее восстанавливать второстепенные детали, последовательность событий и признаки конкретного человека, а защита получает больше возможностей спорить о точности воспоминаний, условиях опознания и связи обвиняемого с определенным эпизодом. Это не означает автоматического разрушения доказательной базы, но хорошо объясняет, почему прокуратура воспринимает еще два года как серьезную угрозу.

Для семей погибших, освобожденных заложников и выживших есть и другой слой. Специальный суд задумывался не только как механизм назначения наказаний, но и как государственное юридическое закрепление того, что произошло: с показаниями, исследованными доказательствами, судебными решениями и архивом. Общественная и историческая документация резни уже огромна, однако судебно установленная картина по конкретным обвиняемым пока не создана.

Наконец, история с двадцатью прокурорами становится тестом для самих государственных институтов Израиля. Страна уже потратила политический ресурс на специальный закон и обязалась направить более миллиарда шекелей на инфраструктуру процесса. Если после этого сроки уйдут еще на годы именно потому, что ведомства не сумели вовремя состыковать кадры, финансирование и полномочия, вопрос будет уже не только в беспрецедентной сложности расследования.

На 12 августа 2026 года корректный статус дела выглядит так: суд над террористами 7 октября официально не перенесен на два года. Военная прокуратура предупреждает, что минимум такая задержка возникнет, если ей не передадут опытную команду из 20 прокуроров, а первоначальный ориентир первых обвинений — январь 2027 года — тогда станет недостижимым. Если предупреждение реализуется буквально, речь может идти уже о 2029 годе, но нового официального календаря государство пока не объявляло.

После возвращения Кнессета к работе Симха Ротман и Юлия Малиновская намерены потребовать от ответственных структур объяснений и практического решения кадрового вопроса. Поэтому ближайшим реальным показателем готовности государства к этому процессу станет не еще одно заявление о его историческом значении и не новая бюджетная цифра, а сформированная команда обвинения и первые обвинительные заключения по преступлениям 7 октября.