Скандал в больнице «Рамбам»: что произошло с раненым бойцом ЦАХАЛа и почему арабские медики говорят о расизме

Жалоба семьи тяжелораненого резервиста за несколько дней превратилась в общенациональный спор об отношении к бойцам ЦАХАЛа и арабских сотрудниках израильских больниц. НАновости восстановили цепочку событий от взрыва в Южном Ливане до вмешательства Исраэля Каца и встречных обвинений в расизме.

Автор: R.Verter

10 августа 2026 года история вокруг хайфской больницы «Рамбам» получила неожиданный поворот. Теперь уже арабские сотрудники медицинского центра заявляют, что стали объектом «расистской атаки» после жалобы родственников тяжелораненого бойца ЦАХАЛа.

Об этом 10 августа сообщил Haaretz. Но если начать историю с этой точки, теряется главное: скандал возник не из спора между арабскими и еврейскими медиками. Его начало — в Южном Ливане, где несколько дней назад погибли двое израильских резервистов, ещё четверо получили тяжёлые ранения и были доставлены в «Рамбам».

Редакционная проверка НАновости: R.Verter изучил исходную публикацию Israelinfo, более раннее сообщение того же издания о распоряжении министра обороны, открытые свидетельства семьи, опубликованные данные о ранении военнослужащих и официальные правила отделений интенсивной терапии «Рамбам». Автор не является врачом, поэтому НАновости не дают медицинской оценки действиям персонала и отдельно обозначают то, что пока существует только как утверждение одной из сторон.

Всё началось со взрыва в Южном Ливане

5 августа резервисты 2855-го батальона 55-й парашютно-десантной бригады действовали в районе Мадждаль-Зуна на юге Ливана.

По первоначальной проверке ЦАХАЛа, примерно в полдень военнослужащие вошли в здание во время операции против инфраструктуры «Хезболлы». В этот момент произошёл мощный взрыв.

Погибли двое резервистов:

— майор запаса Харель Биреншток, 34 года, командир роты из Нокдима;

— старшина запаса Тамир Вакнин, 33 года, из Эйлата.

Ещё четверо военнослужащих получили тяжёлые ранения.

Здесь есть деталь, которую важно не потерять на фоне последующего политического скандала. Первоначальное расследование не установило, когда именно было заложено взрывное устройство и каким образом оно было приведено в действие. Поэтому превращать пока расследуемый взрыв в полностью установленную картину НАновости оснований не видят.

Раненых доставили в «Рамбам». Уже 6 августа директор подразделения интенсивной терапии доктор Асаф Миллер сообщил, что состояние всех четырёх удалось стабилизировать. Один военнослужащий был отключён от аппарата ИВЛ, находился в сознании и разговаривал с родными. Трое остальных ещё оставались без сознания.

Одним из этих раненых был Эйтан Честерман.

И именно после того, как он пришёл в сознание, военная история превратилась сначала в семейную, затем в общественную, а потом и политическую.

Что семья рассказала о ночи в «Рамбам»

По версии родственников Эйтана Честермана, после тяжёлого ранения он несколько дней находился под седацией и на искусственной вентиляции лёгких.

Позднее семья сообщила о событиях одной из ночных смен в отделении интенсивной терапии.

Публично историю распространяли родственники Эйтана, в том числе Йеошуа Шани — председатель «Форума Гвура». Его сын, капитан Ури Мордехай Шани, погиб 7 октября 2023 года в бою возле Кисуфима.

Суть первоначальной претензии семьи была достаточно конкретной.

Родственников попросили покинуть отделение. По их словам, Эйтан затем просил воды, однако некоторое время никто из персонала к нему не подходил. Сам раненый якобы рассказал брату, что при перемещении в кровати с ним обращались грубо и в какой-то момент он ударился головой.

Брат бойца в итоге самостоятельно вошёл в отделение. После возникшего конфликта персонал вызвал сотрудника службы безопасности. Именно эту последовательность событий приводят СМИ, пересказывая первоначальную жалобу семьи.

Позднее в публичных рассказах родственников появились дополнительные утверждения о поведении сотрудников и использовании телефонов, в том числе TikTok. Эти заявления получили широкое распространение в соцсетях и правых израильских медиа. Однако на момент подготовки материала НАновости не нашли опубликованных результатов официальной проверки, которые позволяли бы представить этот эпизод как установленный факт. Поэтому корректная формулировка здесь только одна: семья это утверждает, но результат расследования ещё не опубликован.

При этом сами родственники подчёркивали, что их претензии не относятся ко всему персоналу больницы. В публикациях, распространявших рассказ Давида Честермана, отмечалось, что большинство медицинских работников он оценивал как преданных своей работе и замечательных специалистов.

И это существенно меняет картину по сравнению с некоторыми заголовками, появившимися позже.

Откуда в истории появились арабские сотрудники

Главный взрывоопасный элемент истории появился тогда, когда родственники обратили внимание на состав ночной смены.

По их утверждению, персонал, с которым они столкнулись в ту ночь, был арабоязычным.

Йеошуа Шани при этом не утверждал, что каждый арабский медицинский работник представляет угрозу. Однако он потребовал проверить, могло ли происхождение сотрудников иметь отношение к тому, как обращались с военнослужащим. Семья также требовала установить, кто находился на смене, сохранить записи камер и проверить действия персонала.

Именно здесь произошло важное превращение первоначального свидетельства.

Сначала существовала жалоба семьи на конкретную ночную смену.

Затем появился вопрос о том, был ли персонал арабоязычным.

После этого в части публикаций история уже стала звучать значительно жёстче — как сообщения об «издевательствах» сотрудников больницы над ранеными бойцами ЦАХАЛа.

СМИ 9 августа отдельно обращали внимание, что на тот момент эти обвинения не были официально подтверждены.

Для НАновости — Новости Израиля здесь проходит принципиальная редакционная граница.

Рассказ родственника — это факт существования свидетельства.

Ранение военнослужащего — установленный факт.

Арабоязычный состав всей ночной смены — утверждение семьи.

Намеренное плохое обращение с солдатом — утверждение, которое требует проверки.

Национальный мотив — гипотеза, а не установленная причина.

«Издевательства арабских медиков» — уже интерпретация, которая значительно сильнее того, что пока доказано публично.

Смешивание этих пяти уровней превращает расследование в лозунг.

Почему закрытые двери реанимации сами по себе ничего не доказывают

Есть ещё одна деталь, которую можно проверить независимо от спора семьи и больницы.

Официальные правила общей реанимации «Рамбам» устанавливают ограниченные часы посещений: с 13:30 до 14:30 и с 19:00 до 20:00. В отделении внутренней интенсивной терапии вечерние посещения также заканчиваются в 20:00.

Следовательно, требование покинуть реанимацию после 20:00 само по себе не доказывает, что семью специально изолировали от раненого военнослужащего.

Это стандартное правило больницы.

Но этим вопрос не закрывается.

Наличие правил посещения ничего не говорит о другом: насколько быстро персонал реагировал на пациента, что именно произошло при его перемещении, получил ли он необходимый уход и правильно ли сотрудники общались с семьёй тяжелораненого бойца.

Именно эти детали должна устанавливать проверка, а не Facebook, телевизионная студия или политический лагерь.

Многие СМИ в публикациях 10 августа идут дальше фактов и фактически занимают сторону персонала: автор считает приведённые семьёй обстоятельства недостаточными для обвинений и указывает, что некоторые из них могут иметь обычное больничное объяснение. Это важно понимать читателю: публикация, ставшая исходным источником для этого материала, содержит не только информацию, но и выраженную редакционную оценку событий.

НАновости эту оценку автоматически не принимают и не отвергают. Пока нет итогов проверки, достаточно разделять то, что известно, и то, что предполагается.

Кац вмешался — и семейная жалоба стала государственной историей

9 августа министр обороны Исраэль Кац распорядился провести срочную проверку.

Кац потребовал от ЦАХАЛа разобраться в сообщениях о поведении сотрудников «Рамбам», отношении к раненым военнослужащим и их семьям и представить ему выводы. Министр заявил, что бойцы, получившие ранения при защите Израиля, заслуживают лучшего лечения и уважительного отношения. Если неподобающее поведение сотрудников подтвердится, по его словам, это не останется без последствий.

Обратите внимание на формулировку.

Публичное распоряжение Каца не устанавливает виновность персонала. Оно означает, что министр счёл опубликованные свидетельства достаточно серьёзными, чтобы потребовать проверки.

Это две совершенно разные вещи.

Больница, в свою очередь, заявила, что серьёзно относится к любой жалобе на обращение с пациентами и проверяет подобные заявления. «Рамбам» также напомнил о большом количестве военнослужащих, которых его команды лечили во время войны.

Именно после вмешательства министра история перестала быть спором семьи с конкретным отделением больницы.

Она стала политической.

А вместе с политизацией изменился и масштаб обвинений.

Теперь уже арабские медики говорят о расизме

10 августа появился следующий поворот.

Как сообщил Haaretz, арабские работники «Рамбам» заявили, что считают происходящее атакой уже не на отдельных сотрудников конкретной смены, а фактически на арабский медицинский персонал больницы.

Директор «Рамбам» Михаль Мекель направила сотрудникам внутреннее сообщение в поддержку коллектива.

Она заявила, что гордится профессиональной и человечной работой персонала и считает неприемлемыми попытки разделять работников по языку, происхождению или идентичности.

Однако часть арабских сотрудников осталась недовольна: поддержка прозвучала во внутренней переписке, а не как публичное заявление руководства больницы. Один из работников, которого цитирует Haaretz, назвал происходящее уступкой усиливающимся расистским настроениям. Другой заявил, что в конечном счёте атака направлена против всего арабского медицинского персонала.

Получился почти зеркальный конфликт.

Семья тяжелораненого военнослужащего говорит: проверьте, не было ли предвзятого отношения к нашему бойцу.

Арабские сотрудники отвечают: не превращайте неподтверждённые претензии к одной смене в обвинение целой группы людей.

И обе стороны говорят о доверии.

Что известно на 10 августа — без лозунгов

Если убрать политический шум, картина выглядит значительно осторожнее.

Эйтан Честерман действительно был тяжело ранен в Южном Ливане и госпитализирован в «Рамбам» вместе с другими военнослужащими.

Семья действительно публично пожаловалась на обращение с ним во время одной из ночных смен.

Родственники действительно акцентировали внимание на арабоязычных сотрудниках и потребовали проверить возможный национальный мотив.

Но опубликованных результатов государственной проверки, доказывающих намеренное издевательство или дискриминацию бойца по национальному либо политическому признаку, пока нет.

В то же время нет и оснований объявлять саму жалобу семьи выдуманной только потому, что часть её обстоятельств может объясняться внутренними правилами больницы.

Есть конкретный раненый человек.

Есть конкретные родственники, находившиеся возле него.

Есть конкретная смена, работу которой можно проверить.

Есть камеры, документы, медицинские записи, графики персонала и свидетели.

То есть это как раз тот случай, где спор теоретически можно перевести из Facebook и телевидения обратно в область проверяемых фактов.

Почему эта история больше одного скандала в «Рамбам»

«Рамбам» — не обычная районная больница. Это один из ключевых медицинских центров севера Израиля, обслуживающий также военнослужащих ЦАХАЛа и силы безопасности. Сам медицинский центр сообщает, что оказывает помощь примерно 2,7 млн жителей региона и служит надрегиональным центром для 12 больниц севера страны.

Во время войны смешанные еврейско-арабские медицинские команды работают с израильскими военнослужащими, гражданскими и пострадавшими от атак.

Поэтому обвинение в политически или национально мотивированном плохом отношении к раненому солдату чрезвычайно серьёзно.

Но именно поэтому столь же серьёзным является и противоположный риск — без доказательств перенести подозрение с конкретных людей на тысячи арабских врачей, медбратьев и медсестёр.

В этой истории пока слишком легко выбрать удобную половину.

Можно рассказать только о тяжелораненом бойце и получить историю об арабских медиках, которые якобы издевались над солдатом.

Можно рассказать только о реакции сотрудников «Рамбам» и получить историю о семье, которая якобы придумала расистский скандал.

Обе версии сейчас будут неполными.

НАновости — кто работал в ту ночь, когда семья вышла из отделения, сколько времени пациент оставался без ответа, что произошло при его перемещении, что показывают камеры и медицинская документация и подтверждается ли хотя бы часть наиболее тяжёлых обвинений.

После этого можно будет говорить о виновных.

До этого — только о заявлениях.

Что будет главным дальше

В центре истории теперь должен находиться не спор «арабы против семьи солдата», а результаты расследования.

Есть несколько вопросов, ответы на которые способны либо подтвердить обвинения, либо существенно изменить всю историю:

— кто конкретно работал в ночную смену;

— действительно ли все упомянутые родственниками сотрудники были арабоязычными;

— что происходило в момент, когда Эйтан просил о помощи;

— сколько времени прошло до реакции персонала;

— подтверждается ли рассказ о грубом перемещении пациента;

— что показывают камеры наблюдения;

— какие обращения семьи были зафиксированы больницей;

— и главное: найдены ли какие-либо признаки того, что происхождение пациента или персонала вообще имело отношение к качеству ухода.

Пока этих ответов нет, слово «расследование» здесь важнее слова «виновные».

История, начавшаяся 5 августа со взрыва в здании на юге Ливана, за пять дней прошла через реанимацию, семейный Facebook, израильские СМИ, кабинет министра обороны и внутренний конфликт одной из крупнейших больниц страны.

Двое резервистов в самом начале этой цепочки погибли. Четверо были тяжело ранены.

И именно этот факт не должен исчезнуть за политическим скандалом, который возник потом.