- 3 января, 2026
- 7:28 пп
- Ближний Восток
Антиправительственные протесты в Иране, крупнейшие с 2022 года, продолжаются уже несколько дней и выходят за рамки привычных всплесков недовольства. Дональд Трамп публично заявил о возможности вмешательства США в случае применения силы против демонстрантов. В ответ окружение верховного лидера Ирана Али Хаменеи предупреждает о риске масштабной дестабилизации всего региона.
Эта риторика подчёркивает: речь идёт не только о внутренних волнениях, но и о точке пересечения внутреннего кризиса с внешним давлением.
Экономика как спусковой крючок
Основной причиной протестов стало резкое падение уровня жизни. Обвал курса риала лишил доходов и накоплений те слои населения, которые ещё недавно считались социальной опорой режима. Это качественное изменение: протестуют не только традиционные группы недовольных, но и люди, ранее ориентированные на стабильность любой ценой.
При этом ожидания быстрого краха власти не оправдались. Вместо революционного взрыва проявилась иная динамика — медленное, тяжёлое осознание системного поражения. Протесты не столько радикализируются, сколько расширяются и углубляются по социальной базе.
Кого винят иранцы
Внутри иранского общества нет единого объяснения происходящего. Одни возлагают ответственность на Корпус стражей Исламской революции, обвиняя его в милитаризации экономики и внешнеполитических авантюрах. Другие считают виновными умеренных политиков — в том числе президента Масуда Пезешкиана — за неспособность изменить курс.
Есть и те, кто прямо указывает на Али Хаменеи или на саму модель исламского управления как источник кризиса. Палитра мнений крайне широка, и именно это становится проблемой: общество критикует, но не формулирует единого альтернативного проекта.
Ключевой вопрос остаётся без ответа — если не исламское государство, то что взамен?
Слабость оппозиции и пределы диалога
Иранская оппозиция остаётся разобщённой и институционально слабой. Попытки создать единый фронт регулярно терпят неудачу, что снижает вероятность быстрого политического перелома. На этом фоне Пезешкиан пытается вести диалог с обществом, что заметно отличает его от предшественников.
Однако такой подход балансирует на грани. Для части населения это выглядит как шанс на эволюционные изменения. Для консервативных элит — как проявление слабости, способной подорвать основы системы.
«Вилаят-е факих» как системный узел
Принцип «вилаят-е факих» — ключевая опора иранской политической модели. Верховный религиозный лидер контролирует не только духовную сферу, но и внешнюю политику, армию, спецслужбы и стратегические решения государства. Этот принцип был закреплён в Конституции после революции 1979 года и остаётся фундаментом теократии.
Сценарий серьёзных изменений напрямую связан с фигурой Хаменеи. В случае его ухода возможен пересмотр самой конструкции власти, если элиты придут к выводу, что «вилаят-е факих» стал тормозом для выживания режима. Это не неизбежность, но и не фантастика.
Внешнее давление и фактор Израиля
Ситуацию усугубляет внешний контекст. Израиль последовательно ведёт против Ирана информационные, кибер- и психологические операции, а угроза прямой военной эскалации остаётся реальной — особенно в первой половине 2026 года.
Для Биньямина Нетаньяху важен и внутриполитический календарь: фактор выборов может влиять на жёсткость решений. В этом смысле иранский кризис перестаёт быть исключительно внутренним делом Тегерана.
Трамп и риск обратного эффекта
Заявления Дональда Трампа о возможном вмешательстве США могут сыграть двойную роль. С одной стороны — это сигнал поддержки протестующим. С другой — в Иране подобные угрозы часто воспринимаются как унижение национального достоинства, что может консолидировать часть общества вокруг режима.
Пезешкиан пытается избежать этого сценария, делая ставку на внутренний диалог и снижение градуса конфронтации. Но именно такой подход может вызвать жёсткую реакцию со стороны радикальных консерваторов.
Окно неопределённости
Иран сегодня находится в состоянии редкого совпадения внутренних и внешних факторов давления. Экономический кризис, утрата чувства безопасности, региональные угрозы и размывание легитимности власти усиливают вероятность перемен.
Однако иранское общество остаётся неоднородным, а сценарии развития — крайне рискованными. Быстрых решений нет, а любое резкое движение может привести не к реформам, а к новой фазе нестабильности.
Контекст экспертизы
Авторский анализ опирается на оценки востоковеда и политолога Игоря Семиволоса — исполнительного директора Центра ближневосточных исследований, специалиста по истории и культурной антропологии региона.
Именно в таком сложном переплетении внутренних кризисов и региональной политики сегодня рассматривается ситуация в Иране — и за её развитием внимательно следят НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency.
