Что станет победой Украины? Спросите Израиль, который выиграл все свои войны, но до сих пор не выиграл длительный мир

На днях один украинский публицист резонно атаковал советский штамп «экономический фронт», написав, что существует только экономический, культурный, информационный тыл и т.д.

Настоящий фронт – только в окопах.

В этом контексте важно обратить внимание на Израиль, который, несмотря на свои победы в горячих войнах, до сих пор не обрел длительного мира. Украина сегодня, к сожалению, далеко не Израиль, а Россия – при всех своих проблемах – до сих пор гораздо мощнее арабских радикалов…

Поскольку экономика и другие сферы жизни в Украине не переведены на военные рельсы, с автором сложно не согласиться. Впрочем, есть сфера, где точно развернут второй фронт, на котором идут настоящие интеллектуальные бои. И от результатов этих баталий результат российско-украинской войны зависит ненамного меньше, чем от боевых столкновений на настоящем фронте. Если не верите, почитайте недавнюю дискуссию на страницах Foreign Affairs, когда и как должна завершиться российско-украинская война или хотя бы ее горячая фаза.

Об этом пишет Gennadiy Druzenko / Facebook.

Главный вопрос, вокруг которого идут эти ожесточенные интеллектуальные бои, – «Что считать победой Украины?».

Казалось бы, все просто: как формулируют ответ украинские власти, победа – это возвращение контроля, а значит, суверенитета над всеми украинскими территориями в международно признанных границах.

Однако представим, что до конца года Украина проведет парад победы в Севастополе. Смирится ли с таким унизительным поражением Россия? Перестанет ли обстреливать баллистическими ракетами и дронами-камикадзе украинские города? Не будет ли готовить «третью украинскую войну», как готовила после подписания Хасавюртовских соглашений вторую чеченскую?

К сожалению, выход ВСУ на международно признанные границы отнюдь не стерилизует агрессивный реваншизм России. Более того, без «метанойи» (от греческого слова μετάνοια – «сожаление, раскаяние в содеянном, покаяние») российского общества проигрыш России в текущей войне только катализирует ресентимент, на волне которого к власти может прийти не менее циничный, но гораздо более радикальный, чем путин, лидер…

Не верите – спросите Израиль, который выиграл все свои горячие войны, но до сих пор не выиграл длительный мир. К тому же Украина сегодня, к сожалению, далеко не Израиль, а Россия – при всех своих проблемах – до сих пор гораздо мощнее арабских радикалов…

Вариант номер два. Смена режима в Кремле. Весьма туманная перспектива.

Готова ли Украина вкладывать свои ресурсы в разборки между башнями Кремля? Есть ли у неё  такие силы и средства, чтобы играть во внутрироссийские разборки? Или гражданская война, на пороге которой совсем недавно оказалась Россия, действительно в её интересах?

Не родит ли современная русская смута очередных Ленина с Троцким, которые безжалостным террором мобилизуют миллионы послушных рабов и начнут буквально воплощать в жизнь лозунг известной советской песни: «Мы за ценой не постоим!»

Как это работает, можно было посмотреть в ходе Бахмутской операции, в которой Пригожин без колебаний положил десятки тысяч россиян за руины городка, который не имел никакого стратегического значения.

Конечно, наиболее близкий исторически пример – Вторая мировая, когда Германию и Японию лечили от агрессивного милитаризма оккупацией, демилитаризацией и размещением на их территории американских военных баз.

Обеим странам такая шоковая терапия, безусловно, пошла на пользу. Но, боюсь, в планах украинских союзников такой вариант не рассматривается даже как вариант z. А у нас пока нет никакой возможности (и, я надеюсь, желания) снова реколонизировать Восточноевропейскую равнину, как делали наши предки тысячу лет назад.

Я намеренно выношу за скобки вопросы цены реализации любого из вышеописанных сценариев. Прежде всего цены как количества санитарных и безвозвратных потерь, но также разрушенных городов, поселков, объектов критической инфраструктуры и т.д.

Европа отстроилась после ужасов Второй мировой благодаря длительному миру, ценой которого было признание реалий разделенного континента и железного занавеса между двумя его частями.

Конечно, вопросов гораздо больше, но обсуждать их подробно – явно не формат сообщения в Facebook. Все, что я хотел здесь продемонстрировать, – это то, что концепт нашей победы намного сложнее и многограннее, чем выгнать последнего русского солдата (или таки «москаля»?) с украинской земли. Более того, туманность, непроговоренность, нехватка консенсуса по этому концепту – основная причина стратегической неопределенности, которую Запад так искусно продемонстрировал Украине в Вильнюсе.

Потому что у Запада нет ответа (по крайней мере, консолидированного), что делать с Россией, кроме того, что она должна быть наказана за нападение на Украину. А концепт украинской победы неразрывно связан с этим вопросом, вернее, с ответом на него.

Поэтому до сих пор альянс наших союзников исходит из концепции «Украина не должна проиграть», что, на самом деле, уже свершившийся факт. Чтобы склонить их к пересмотру формулы в пользу «Украина должна победить», мы должны не только героически выгрызать наши земли на юге и востоке, но и начать тяжелую работу на интеллектуальном фронте. Потому что странным образом дефиниция нашей победы только кажется простой и очевидной. На самом же деле ее концептуализация, продумывание, вербализация и отливка в четкие формулы – главный вызов перед украинскими (и не только) интеллектуалами, наш настоящий интеллектуальный фронт.

Потому что очень трудно достичь того, что ты четко не представляешь.

Оставить  КОММЕНТАРИЙ

Другие Новости Израиля и мира читайте в каналах «НиКК»
Nikk.Agency в Телеграме ,  Фейсбуке  и  Google News