- 25 января, 2026
- 3:57 пп
- В Мире
Выступление Владимира Зеленского на Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе 2026 года неожиданно стало одной из самых обсуждаемых тем в иранской оппозиционной среде и в диаспоре. Причина — не общий тон речи, а конкретная мысль, сформулированная предельно жестко: если режим, который подавляет протесты кровью, выживает и остается безнаказанным, он посылает сигнал всему миру — что массовое насилие работает как способ удержания власти.
Для миллионов иранцев, которые воспринимают свою ситуацию как борьбу против тирании, эти слова прозвучали не как дипломатия, а как прямое признание их опыта. В сообщениях и комментариях повторялась одна эмоция: «наконец-то кто-то сказал это вслух на большой международной сцене».
Почему именно Давос стал триггером
Давос традиционно воспринимается как площадка, где лидеры часто говорят аккуратно и обтекаемо. Поэтому резкость Зеленского была отмечена отдельно. Он заявил, что мир сделал недостаточно, чтобы помочь иранскому народу, а протесты в стране были фактически подавлены силой и страхом.
В иранских соцсетях это прочитали как редкий пример того, что западная публичная сцена может говорить об Иране не только языком санкций и переговоров, но языком моральной ответственности — и это вызвало волну репостов, пересказов и переводов.
Как оппозиция связала Иран и войну в Украине
Вторая причина резонанса — понятная иранцам логика «внутреннее насилие превращается во внешнюю агрессию». В обсуждениях часто звучала связка: режим, который давит собственных граждан, параллельно экспортирует войну за границу — и в украинском небе это выражается самым прямым образом.
Поэтому Украина в этих реакциях появляется не как «чужая страна», а как союзник в более широком конфликте с авторитарной системой. И Зеленский, по версии многих комментаторов, говорит о том, о чем европейские политики слишком часто молчат или говорят полутонами.
«Голос иранцев в Европе»: что именно писали
В иранском сегменте соцсетей выделялись несколько повторяющихся мотивов.
Первый — благодарность за прямоту. Зеленского называли человеком, который не пытается сгладить тему репрессий ради дипломатического комфорта.
Второй — признание общей угрозы. Россию и иранское руководство в этих обсуждениях нередко ставили в один ряд как разные части одного авторитарного механизма.
Третий — символические жесты. Расходились предложения увековечить Зеленского — от абсурдно эмоциональных инициатив до вполне серьезных призывов публично выражать поддержку Украине как стране, которая «держит линию» и не прячет смысл за формулировками.
Роль лидеров мнений и эффект «усилителя»
Отдельный всплеск внимания дала реакция Масих Алинеджад — известной журналистки и активистки, которая давно ведет публичную кампанию против режима и неоднократно становилась объектом преследования. Она поблагодарила Зеленского за то, что он стоит «на правильной стороне истории», и подчеркнула: массовые убийства и репрессии в Иране должны обсуждаться на таких форумах не на периферии, а в центре.
Для оппозиционной аудитории это стало сигналом: тема не локальная, не «внутренняя», не стыдливо отложенная — она вынесена на международный уровень.
Почему Тегеран ответил жестко
Показательно, что официальный Иран отреагировал раздраженно. В таких ситуациях власти обычно стараются не усиливать внимание к критике, но здесь критика прозвучала слишком широко и слишком публично. Зеленский фактически поставил вопрос о выживании режима в морально-политическую рамку: если диктатура удержалась после крови — значит, мир это проглотил.
Именно это и стало нервной точкой. Потому что в такой логике режим воспринимается не как «партнер по переговорам», а как система, которой нельзя позволять выигрывать временем и усталостью мира.
Почему эта история важна для Израиля
Для израильской аудитории здесь есть отдельный смысл. Иран — центральная региональная угроза, и одновременно источник военной технологии, которая стала частью войны против Украины. Когда украинский президент поднимает тему иранских репрессий на глобальной площадке, это влияет не только на украинскую повестку — это отражается на всей системе международного разговора об Иране.
Давосская речь Зеленского стала не просто выступлением. Она превратилась в точку пересечения двух реальностей: войны в Европе и борьбы против режима на Ближнем Востоке. И именно такие пересечения фиксируют НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency, потому что в 2026 году безопасность и политика давно перестали жить отдельными «региональными» блоками.
