- 16 января, 2026
- 12:50 пп
- Ближний Восток
На фоне продолжающегося внутреннего кризиса в Иране министр иностранных дел Аббас Арагчи выступил с громкими заявлениями в интервью программе Special Report. Разговор вышел далеко за рамки дипломатического протокола и затронул сразу несколько чувствительных тем — от массовых протестов и обвинений в адрес Израиля до ракетной и ядерной программ страны.
Выступление прозвучало в момент, когда Иран переживает один из самых тяжёлых периодов за последние годы. С конца 2025 года страну охватили массовые беспорядки, спровоцированные экономическим кризисом, обвалом национальной валюты и ростом социального напряжения. По данным правозащитников и независимых источников, счёт жертв может идти на тысячи, а некоторые оценки доходят до 12 000 погибших.
Ракеты как «красная линия»
Один из ключевых акцентов интервью — баллистические ракеты. Арагчи дал понять, что для Тегерана это вопрос, не подлежащий обсуждению. По его словам, именно ракетный арсенал остаётся главным элементом обороны страны и гарантией безопасности в условиях внешнего давления.
Министр прямо отверг возможность переговоров с США по этому направлению, подчеркнув, что никакие санкции или дипломатические усилия не заставят Иран отказаться от ракетной программы. Этот тезис прозвучал как сигнал не только Вашингтону, но и региональным противникам Ирана.
Ядерная программа: готовность к диалогу или тактический манёвр
Гораздо осторожнее Арагчи говорил о ядерной программе. Он признал, что удары в рамках операции «Midnight Hammer» в 2025 году нанесли серьёзный ущерб иранской ядерной инфраструктуре. При этом министр попытался показать Тегеран как сторону, готовую к переговорам.
По его версии, Иран способен предоставить международные гарантии мирного характера своей ядерной программы — но только в обмен на полное или частичное снятие санкций. Такой подход выглядит как попытка вернуть тему ядерной сделки в дипломатическое поле, не отказываясь при этом от стратегических рычагов давления.
Обвинения против Израиля
Самой резонансной частью интервью стали обвинения в адрес Израиля. Арагчи заявил, что эскалация насилия на улицах и рост числа погибших были якобы частью заранее спланированного сценария. По его словам, цель заключалась в том, чтобы спровоцировать президента США Дональда Трампа на применение силы против Ирана.
Министр утверждал, что протесты были использованы как инструмент внешнего давления, а рост жертв — сознательной попыткой втянуть США в прямой конфликт. Эти заявления прозвучали без представления доказательств, но были поданы как факт.
Две версии происходящего на улицах
Описывая события внутри страны, Арагчи говорил о борьбе с «террористическими ячейками». Он утверждал, что радикальные группы якобы поджигали здания и обезглавливали полицейских, а действия сил безопасности были вынужденной мерой.
Эта версия резко расходится с сообщениями очевидцев и правозащитных организаций. Те фиксируют использование снайперов правительственных сил, стрельбу по безоружным демонстрантам и массовые задержания. Контраст между официальной риторикой и свидетельствами с мест становится всё более заметным.
«Ситуация под контролем»
Несмотря на масштаб кризиса, глава МИД попытался транслировать уверенность. Он опроверг информацию о планах массовых казней активистов и заявил, что обстановка в стране стабилизировалась. По его словам, власти полностью контролируют ситуацию и стремятся избежать дальнейшей катастрофы.
Такие заявления звучат как попытка успокоить внешних партнёров и одновременно продемонстрировать силу внутри страны. Однако на фоне продолжающихся перебоев связи, сообщений о репрессиях и экономическом спаде уверения о «полном контроле» выглядят всё менее убедительно.
Между дипломатией и реальностью
Интервью Арагчи стало иллюстрацией того, как Тегеран пытается удержать баланс между жёсткой риторикой и осторожными сигналами о готовности к диалогу. С одной стороны — ракеты как неприкосновенная основа безопасности. С другой — ядерная программа как предмет торга. И на всём этом фоне — попытка переложить ответственность за внутренний кризис на внешних врагов.
Массовые протесты, начавшиеся в декабре 2025 года, продолжают оставаться главным фактором неопределённости. Экономические причины недовольства никуда не исчезли, а доверие общества к официальным заявлениям остаётся подорванным.
Вопрос о том, является ли нынешняя «стабилизация» реальностью или лишь дипломатической формулой, пока остаётся открытым. И именно этот разрыв между словами и происходящим на улицах сегодня определяет иранский кризис — так, как его фиксирует НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency, рассматривая события не через лозунги, а через их последствия для региона и мировой безопасности.
