В сентябре 2026 года Натан Щаранский снова приехал в Киев. Не на несколько часов ради протокольного мероприятия: председатель Наблюдательного совета Мемориального центра Холокоста «Бабий Яр» приехал смотреть, что происходит с проектом, которым занимается уже десять лет, и говорить о работе, продолжившейся после начала полномасштабной российской войны.
Автор: Антон Пшединский Страница автора на НАновости
Разговор записали в Киеве, в офисе-музее Мемориального центра, накануне 85-й годовщины массовых расстрелов 29–30 сентября 1941 года. Интервью вышло в сентябрьском номере «Еврейского обозревателя» №09/392 под заголовком «Натан Щаранский: “Бабий Яр помогает понять и осознать не только трагедию, но и силу еврейского народа”». Именно это интервью — основной источник нашего материала. Оригинал интервью «Еврейского обозревателя»
Начинается там всё с довольно простого вопроса: зачем Щаранскому вообще это нужно? Израильтянину, бывшему узнику Сиона, министру, депутату Кнессета, экс-главе Еврейского агентства — зачем во время войны продолжать ездить в Киев, заниматься архивами и Бабьим Яром? Ответ постепенно выводит далеко за пределы одной мемориальной площадки.
Почему Щаранский продолжает заниматься Бабьим Яром
Щаранский родился в 1948 году в Донецке, который тогда назывался Сталино. Украина для него — не чужая страна, появившаяся в биографии после 1991 года: здесь прошло детство. Потом была Москва, движение отказников, арест, девять лет советского заключения, освобождение в 1986 году и Израиль.
Но свою работу с Бабьим Яром он связывает не только с местом рождения. Десять лет назад Мемориальный центр создавался с идеей, что одного памятника возле места массового убийства недостаточно. Нужны архив, исследования, образование, восстановление имён и попытка разобраться в механизме самой ненависти — как общество доходит до состояния, когда массовое убийство становится технически организованной операцией.
До 24 февраля 2022 года часть задуманного успели сделать. В Бабьем Яру появились Зеркальное поле, «Кристаллическая стена Плача», несколько инсталляций и Символическая синагога в форме раскрывающейся книги. Для Щаранского существенна не только её архитектура: там можно собрать миньян, провести еврейскую церемонию, читать молитвы — на территории, где восемьдесят пять лет назад людей убивали потому, что они были евреями.
Строительство большого музейного комплекса российское вторжение остановило. Центр при этом не закрылся. Скорее случился странный разворот: оказалось, что некоторые вещи, которые раньше считались долгосрочной исследовательской работой, теперь приходится делать быстрее, потому что сам оригинал документа может просто не пережить очередной удар.
Почти 10 миллионов документов — и война рядом с архивными полками
Щаранский говорит, что сотрудники Центра работают с украинскими архивами в Киеве, Харькове, Николаеве, Днепре, Сумах и других городах. К сентябрю 2026 года, по его данным, удалось оцифровать почти 10 миллионов документов — от больших архивных дел до фотографий и записок, которые при первом взгляде могут показаться малозначительными.
НАновости следят за этой историей не первый месяц. Ещё в декабре 2025 года мы подробно рассказывали, почему сотрудники проекта называли оцифровку архивов Бабьего Яра «гонкой со временем»: работа уже тогда шла на фоне российских ударов и постоянного риска для фондов. Наш материал: «Спасение еврейских архивов Бабьего Яра под огнём войны — это гонка со временем»
В новом интервью появился масштаб, которого тогда ещё не было: почти десять миллионов оцифрованных документов. Появились и бытовые подробности. Щаранский рассказывает о холодных архивных помещениях, проблемах с электричеством, обогревателях, альтернативных источниках энергии — то есть о совсем не музейной реальности, в которой сейчас работают люди со старыми рукописями.
Он вспоминает и свой визит в Институт рукописи Национальной библиотеки Украины имени Вернадского. Примерно через неделю после этого, говорит Щаранский, неподалёку упал беспилотник и были серьёзные разрушения. Здесь не надо добавлять ничего от себя: это именно его рассказ в интервью, и так его правильнее подавать.
Часть оцифрованных материалов Центр передаёт Национальной библиотеке Израиля. И эта деталь хорошо показывает, почему история Бабьего Яра в принципе плохо укладывается в рамку «украинской темы для украинцев». Документ физически остаётся в Киеве, Харькове или другом украинском городе, а его цифровая копия может оказаться в Израиле и вернуть историю семье, которая уехала отсюда два или три поколения назад.
33 771 убитый за два дня — но сейчас ищут не цифру, а человека
29 и 30 сентября 1941 года в Бабьем Яру были расстреляны 33 771 еврей. Это не поздняя приблизительная оценка: число было зафиксировано самими нацистами в оперативной отчётности. В последующие месяцы и годы оккупации убийства там продолжались; общее количество евреев и представителей других групп, убитых в Бабьем Яру, историки оценивают примерно в 100 тысяч человек.
Поэтому 33 771 и около 100 тысяч — не две конкурирующие оценки одного события. Первая цифра относится к чудовищно короткому промежутку — двум дням, 29 и 30 сентября 1941 года. Вторая — ко всему периоду массовых убийств в Бабьем Яру во время немецкой оккупации.
У проекта Мемориального центра «Имена» задача ещё сложнее: превратить эту статистику обратно в людей. По словам Щаранского, сейчас в базе уже более 29 тысяч установленных имён. Исследователи стараются выяснить не только фамилию жертвы, но и где человек жил, чем занимался, кто был его родственниками.
Он приводит пример Сони Виленской-Шейниной. Всё началось с обычного архивного заявления на получение жилплощади, где упоминалось, что жена Егошуа Шейнина погибла в Бабьем Яру. Исследователи стали раскручивать эту маленькую нитку, выяснили, что Шейнин руководил известной в 1930-е годы еврейской музыкально-хоровой капеллой «Евоканс», нашли дополнительные материалы и в конце концов восстановили имя его жены.
Соня Виленская-Шейнина появилась в базе не как ещё одна единица к числу 29 тысяч. У неё снова оказались имя, муж, семейная история и кусок довоенного Киева вокруг неё. В этом, собственно, и разница между памятной датой и исследовательской работой.
Зачем здесь Израиль — кроме того, что Щаранский израильтянин
В архивном проекте есть две волонтёрские группы. Одна помогает расшифровывать рукописи на кириллице, другая работает с материалами на иврите и идише. Во второй, по словам Щаранского, участвуют люди из Израиля, Украины, Германии, США и Греции — в основном взрослые от 30 до 50 лет, у которых есть работа, семьи и никакой профессиональной обязанности вечерами разбирать чужой старый почерк.
Одновременно Центр оцифровывает фотоколлекцию, которую собирали почти семь лет. Сейчас в ней более 32 тысяч уникальных фотографий — еврейская жизнь до войны, люди, семьи, события. Вместе с международным издательством De Gruyter выпускается академический журнал Eastern European Holocaust Studies. Работа с Бабьим Яром давно идёт одновременно на нескольких языках и в нескольких странах.
Именно здесь НАновости — Новости Израиля | Nikk.Agency видят прямую израильскую линию этого сюжета: не через очередное дипломатическое заявление о «совместной памяти», а через конкретную работу. Кто-то в Израиле расшифровывает страницу на идише; Национальная библиотека получает цифровые копии материалов; израильские семьи могут искать родственников в украинских архивах.
Биография самого Щаранского тоже постоянно соединяет эти две страны. В мае 2025 года его мемуары «Не испугаюсь зла» впервые вышли на украинском языке, а презентации прошли практически одновременно в Киеве и Иерусалиме. Тогда Щаранский отдельно говорил, что Украина — место его рождения, а украинский — язык его детства. НАновости: как книгу Щаранского впервые издали на украинском и представили в Киеве и Иерусалиме
В августе 2026 года Владимир Зеленский наградил Щаранского орденом «За заслуги» II степени. Это уже второй украинский орден в его биографии, и мы отдельно разбирали, как уроженец Донецка прошёл путь от советского заключения до израильской политики и почему снова оказался связан с Украиной спустя десятилетия после репатриации. НАновости: «Зеленский наградил Натана Щаранского»
Бабий Яр — ещё и история того, как память пытались сделать безымянной
Есть одна деталь, без которой нынешняя работа с именами выглядит просто хорошим архивным проектом. После войны Бабий Яр десятилетиями существовал в советской публичной памяти без полноценного признания того, что основными жертвами сентябрьского расстрела были именно евреи.
Людей называли «мирными советскими гражданами», еврейская составляющая растворялась в общей формуле. Поэтому сегодняшнее возвращение фамилий — это ещё и движение в противоположную сторону от той советской модели памяти.
В сентябре 1966 года в Киеве произошла вещь, которая тогда выглядела почти невозможной: люди сами пришли к Бабьему Яру на несанкционированные акции памяти. Там были писатель Виктор Некрасов, Иван Дзюба, пережившая расстрел Дина Проничева. Советские органы внимательно следили за происходящим, а соединение еврейской и украинской независимой памяти воспринимали как политическую проблему. Наш большой материал о первых митингах в Бабьем Яру в 1966 году
Эта же линия неожиданно вернулась в Киев буквально несколько дней назад. В сентябре 2026 года вышло новое украинское издание документального романа Анатолия Кузнецова «Бабий Яр» — книги, полный текст которой в СССР был изуродован цензурой, а автору пришлось вывозить рукопись на Запад. НАновости: новое украинское издание «Бабьего Яра» Кузнецова
Получается не очень удобная для красивой юбилейной речи последовательность. Сначала людей убили. Потом многие годы не хотели ясно говорить, кого именно убили. Потом за самостоятельное поминовение следили органы безопасности. А спустя восемьдесят пять лет исследователи сидят над заявлениями о квартирах и старым идишем, пытаясь по одному возвращать фамилии.
Что здесь может быть непонятно израильскому читателю
Бабий Яр, или по-украински Бабин Яр, находится в Киеве. В 1941 году это был овраг возле городской окраины. После захвата Киева немецкими войсками евреям приказали 29 сентября явиться с документами, деньгами и вещами; многие могли предполагать, что речь идёт о переселении. Вместо этого людей колоннами повели к месту расстрела.
33 771 человек — число именно за 29 и 30 сентября 1941 года. Позже в Бабьем Яру убивали других евреев, ромов, советских военнопленных, пациентов психиатрической больницы и других людей. Поэтому в литературе встречается и оценка около 100 тысяч жертв всего периода оккупации.
Холокост в Украине — это во многом Холокост расстрелов. Для многих израильтян первая ассоциация с уничтожением европейских евреев — Аушвиц, Треблинка, лагеря смерти и газовые камеры. На оккупированных территориях СССР огромную часть евреев убили иначе: возле их собственных городов и местечек, в оврагах, лесах, карьерах и противотанковых рвах. Бабий Яр стал одним из главных символов именно этой части Холокоста.
Натан Щаранский — не приглашённый израильский гость проекта. Он уже десять лет возглавляет Наблюдательный совет Мемориального центра, а его собственная биография начинается в украинском Донецке. Поэтому его присутствие в Киеве — продолжение многолетней работы, а не визит к годовщине.
Израильская часть нынешней годовщины тоже будет вполне реальной. 29 сентября 2026 года в Яд Вашем в Иерусалиме пройдёт мероприятие к 85-летию Бабьего Яра с участием Натана Щаранского, председателя Яд Вашем Дани Даяна, посла Украины Евгения Корнийчука и представителей выходцев из Украины в Израиле. НАновости уже публиковали программу и объясняли, почему мероприятие адресовано не только историкам, но и большой израильской общине, семьи которой происходят из Украины. НАновости: 85 лет Бабьему Яру — мероприятие в Яд Вашем 29 сентября
В 2026 году Бабий Яр оказался не только про 1941-й
Щаранский приводит ещё одну цифру: с начала 2026 года к моменту интервью бесплатные экскурсии по Бабьему Яру, по данным Центра, посетили более 130 тысяч человек. Эту цифру мы сознательно оставляем с атрибуцией самому Щаранскому: независимой статистикой НАновостей она не является. То же относится к почти 10 миллионам оцифрованных документов, более 29 тысячам имён и 32 тысячам фотографий — это данные, приведённые руководителем Наблюдательного совета Центра в интервью.
Есть в его рассказе и совсем другой Бабий Яр. Небольшой Домик раввина возле Символической синагоги расписали нейроотличные дети из Харькова, которые сами живут под воздушными тревогами и российскими обстрелами. Им рассказали историю места, а они оставили там очень яркие рисунки. Щаранский говорит, что его поразили не мрачные изображения, а количество цвета и надежды.
Наверное, в этом и есть странность нынешнего состояния Мемориального центра. Большой музей, задуманный до войны, пока не построен. Зато архивисты сканируют документы, добровольцы спорят с почерком на идише, семьи находят давно потерянных родственников, дети из обстреливаемого Харькова рисуют стены, а через несколько дней те же имена будут вспоминать уже в Иерусалиме.
В 1941 году в отчёте осталось очень точное число — 33 771 убитый за два дня. Спустя восемьдесят пять лет работа идёт в противоположном направлении: не посчитать ещё раз, сколько было жертв, а вытащить из этой цифры Соню, Егошуа и тысячи других людей, которым когда-то принадлежали квартиры, фотографии, письма, семьи и собственные имена.